Поравнявшись с первыми дверями, он снова остановился в нерешительности. Дубовые створки, похожие друг на друга, как близнецы-братья. Толстые доски, кованые петли, массивные кольца вместо ручек. Эдик дёрнул, одну. Вторую. Коротко разбежавшись, толкнул плечом третью. Безрезультатно. Двери сидели как забитые, даже не шелохнулись.
— Закрыто, подумал Штирлиц, — вспомнил Эдик концовку старого анекдота и, поморщившись, потёр ушибленное место, — Ключи надо искать, однако.
Луч фонаря осветил новый участок коридора, и угловатая тень сломала стройный дверной ряд.
— Ох ты ж… Это чего-то новенького! — воскликнул Эдик и даже присел от неожиданности.
Рука сама собой улеглась на рукоять охотничьего ножа. Так себе защита, прямо сказать. Больше для самоуспокоения. Преодолевая волнение, на цыпочках, почти не дыша, Эдик подобрался к источнику непонятной тени.
Этим источником оказалась боковая арка с выступающей, грубо выделанной из того же камня, окантовкой. Раскорячившись, как краб, Эдик осторожно заглянул за угол. Фонарь высветил небольшую площадку и ступени. На этот раз кованные. Очередная лестница, ведущая ещё глубже в подземелье.
— Хм, становится всё интереснее и интереснее. Штаны бы еще сухими сохранить от таких интересов…
Эдик выдохнул, набрался решимости и начал спускаться. Трудно заставить себя сделать самый первый шаг, все последующие легче даются.
Ступеньки закручивались раковиной садовой улитки, было тесно и приходилось пригибаться, чтобы не врезаться головой обо что-нибудь неподходящее. Хорошо хоть, что не сильно глубокий переход был. Эдик всего четыре витка успел насчитать.
Спиральная лестница закончилась в небольшом холле перед единственной приоткрытой дверью с торчащими в ней ключами. Вот это действительно неожиданно. Наглядный пример овеществления мысли… Эдик озадаченно застыл на последних ступенях пролёта.
Что бы кто ни говорил, но в подобных ситуациях всегда страшновато. Иногда до медвежьей болезни. Но поскольку туалетной бумаги с собой не было, остаётся один вариант. Эдик сделал последние шаги и решительно потянул за стальное кольцо. Пронзительный скрип противно резанул по нервам и заставил стиснуть зубы. Дверь тяжело подалась, распахнулась, звякнув связкой ключей в замочной скважине.
Эдик в ожидании чудесных открытий заглянул внутрь комнаты.
Фонарь осветил кости в истлевшем балахоне.
Скелет сидел на высоком стуле, распластавшись грудью на широкой столешнице длинного стола. Голова, теперь уже череп, упёрлась лбом в кипу исписанных свитков. Костяшки пальцев правой руки продолжали сжимать большое гусиное перо. В затылке торчало охвостье арбалетного болта.