— Так вот ты какая, невестка, — произнёс он неожиданно мягко. — Сын говорил и писал нам о тебе, но он никогда не был хорош в словах. Ты редкая красавица, Шарлотта. Думаю, Элеанор была бы рада познакомиться с тобой.
Шарлотта в тот миг покраснела и тихо поблагодарила, скромно опустив глаза в пол.
Все последующие дни Эдвард наблюдал за тем, как его отец и жена неожиданно тепло, по-семейному проводят время, и нередко присоединялся к ним. Шарлотта расспрашивала о здоровье Элеанор, о том, как сейчас на юге. Она не просила, но Уильям рассказывал о своём военном прошлом, о детстве Эдварда и о том, что они с женой мечтали ещё о детях, но Господь их им не дал. Эдвард видел, как боль отобразилась в её глазах в этот момент, но она поспешно натянула улыбку. На рассказы Уильяма о том, несколько серьёзным ещё с самого детства был его сын, Шарлотта улыбалась. Но тихий, искренний смех вызвала у неё история о том, как маленький Эдвард в кровь стесал колени во время падения, стойко дошёл до матери и только потом стиснув зубы плакал, пока она обрабатывала его раны.
Перед отъездом, когда карета уже ждала у крыльца, Уильям отвёл сына в сторону. Старик похлопал его по плечу и не терпящим несогласия тоном произнёс:
— Я не стану читать тебе проповеди, сын мой. Ты уже не мальчик. Но я скажу лишь одно, — тут он помолчал и посмотрел Эдварду прямо в глаза. — Будь с ней помягче, понежнее. Она очень хрупкая девочка. Мы надеемся увидеть внуков, но не торопи её.
Отец уехал, оставив Эдварда с ощущением собственного бессилия.
Почти сразу после отъезда отца, в поместье приехали супруги Уотсон-де-Клэры.
Если в начале их брака Элизабет просто поджимала губы, то теперь метала из глаз молнии, стоило Эдварду появиться рядом с ней или заговорить. Он знал, что она его не одобряла, это было видно, пусть и ни одного слова против не сказала. И её больше всех в этой семье беспокоило то, что у Шарлотты до сих пор нет даже намёка на беременность.
— Лотти, дорогая, — начала графиня Уотсон-де-Клэр, едва расположившись с дочерью и мужем в гостиной. — Как твоё здоровье? Может, что-то болит? Может у тебя?.. — тут она замолчала, осеклась.
— Матушка, всё хорошо, — заверила её Шарлотта. — Я здорова.
— Тогда скажи мне, пожалуйста, почему у вас всё ещё нет ребёнка? Быть может, у тебя были выкидыши? — строго спрашивала Элизабет, в ответ получив лишь покачивание головы, но потом её голос смягчился: — Ты… Ты похудела, девочка моя. Выглядишь дурно. Я знала, что не нужно было тебя отдавать замуж!.. Он делает тебя несчастной!..
— Матушка, не надо, — мягко, с надломанным от грусти голосом заверила её дочь, кладя ладони на сцепленные руки матери, словно пытаясь успокоить мать. — Всё хорошо. Эдвард очень хороший, добрый и заботливый супруг. Я… Я просто переживаю, что у нас нет всё ещё детей.