В какой-то момент я чувствую, как мягкие, но довольно плотные шары под моими пальцами лопаются. Буквально уменьшаются в размерах, пропуская в себя мои пальцы. Чувствую, как пальцы погружаются всё глубже и глубже в тёплую кроваво-белую жижу. Алекс кричит, не переставая, оглушая меня в замкнутом помещении. Пальцы упираются во что-то твёрдое — кость с обратной стороны глаза.
И тогда я приподнимаю его голову и со всей дури бью затылком об пол. Один удар, второй… после него он перестаёт кричать. Потом третий…
На четвёртый удар я слышу лишь хруст костей. Сочный, яркий, словно кто-то от души хрустнул пальцами. Алекс обмяк в моих руках, превратившись в куклу и окончательно перестав показывать признаки жизни, а под его головой начала растекаться кровь. Я ещё до конца даже не понимаю, победил я или нет, почему бросаюсь к пистолету, хватаю его, оборачиваюсь и целюсь. Стреляю.
С обратной стороны его головы вылетает кровь вместе с мозгами и костями прямо на пол. Это выглядело со стороны, словно кто-то наступил на тюбик с пастой и оттуда вылетела краска.
А дверь тем временем уже вовсю сотрясается, и скоро её точно выбьют. Только сейчас я обратил внимание, что к нам не стучатся, а ломятся.
Дело труба, если мы отсюда не будем выбираться. Я быстро огляделся в поисках люка и нашёл его под столами с деньгами. Ни на секунду не задумываясь, перевернул их, освобождая люк, после чего подбежал к Малу.
— Ходить можешь?
— Да, но… кажись, мне кранты… Он прострелил мне живот…
— Давай, подползай, пока я буду открывать люк.
Благо здесь есть ручка, чтоб приподнять его и откинуть, что я и делаю. После этого хватаю пачку банкнот на нужды и помогаю Малу спуститься вниз.
Дверь затрещала. Начал вываливаться кирпич из стены. Ещё несколько ударов, и её просто вынесут.
— Быстрее! Прыгай давай! — я быстро переводил взгляд с Малу на дверь. Не выдержал, схватил ручной фонарик с пола и быстро полез за ним. Бросил прощальный взгляд на изуродованный труп Алекса, почувствовав, как в груди кольнуло болью и грустью. Правда в том, что он поступал так же, как и я — всё ради тех, кто тебе дорог. А когда такие пути пересекаются, выйти сможет лишь один.
К тому моменту, когда я настиг Малу, он уже коснулся земли ногой.
— Ни черта не видно и опять под землёй… — пробормотал он.
— Давай, запрыгивай, я смогу нас унести отсюда.
Он даже не пытался спорить, лишь забрался ко мне на спину, после чего я побежал. Побежал так быстро, как мог, держа в одной руке пистолет, а в другой фонарик, который выхватывал из темноты полуразрушенный коллектор заводского комплекса. На полу виднелась грязь и тина, уже замёрзшая из-за низких температур, что знатно облегчало нам задачу по передвижению.