— Есть! Давай! — я выскочил из-за руля, уступая место Сирени и садясь на заднее кресло. Рядом со мной с сумкой приземлился Алекс. На переднее пассажирское Малу.
— Газу! — рявкнул он, словно Сирень и без него не могла этого понять.
Машина взвизгнула покрышками, и мы дёрнулись с места. Где-то вдали уже слышались сирены.
— Говно машина. Какие-то дрова, — буркнула Сирень, разгоняясь на придомовых территориях. Мы буквально летели по узкой дорожке. Выскочи кто, например, ребёнок, и мы точно собьём его. — Надеюсь, проеду там. Ты как, Малу?
— Голова болит. Ублюдок уебал меня знатно.
— У него был импульс, — объяснил я. — Какой-то импульс, видно, с направлением на укрепление себя самого. Что-то на скорость.
— Он скакал как обезьяна, — кивнул Алекс. — Я видел.
— Ты, кстати, глушилку поставил на деньги, если там маячок? — кивнул я на сумку. Вместо ответа Алекс поднял руку, в которой было что-то с антенной, похожее на радио. — Сирень, ты его пристрелила?
— Да, естественно, — кивнула она.
Возможно, Сирень поняла меня неверно. Я бы предпочёл, чтоб она его не убивала, хотя умом понимал, что она правильно сделала. Если он не поленился с нами перестреливаться, то не факт, что не поленился бы ещё и вдогонку броситься.
Вообще, всё должно было пройти без жертв, но сказать, что я чувствовал раскаяние… это было бы ложью. Я до сих пор ощущал этот мандраж от ограбления, от чего все чувства по поводу убийства просто растворялись в нём. И встань вопрос ещё раз, я бы, скорее всего, ещё раз выстрелил. Речь не идёт о том, что я жестокий, просто моя задача — украсть деньги ради любимого человека. И когда выбор падает, жертвовать чужим или своим, ответ будет однозначен. Да и убийство волновало бы меня куда больше, если бы я стрелял не в охранника, а, например, в безоружного человека.
— А ты как, Тара, сильно прилетело? — спросил Алекс.
— Нормально. Жить буду.
— А что случилось? — обернулся ко мне Малу. У него под глазом расплывался огромный синяк.
— Тара прохватил несколько пуль в бронник. В бронник же? — уточнил Алекс.
— Да. Но всё нормально. Я вроде как даже бежать могу, если постараться.
— Ясно… Блин, вот же суки… — вздохнул Малу. — Нахера стрелять было, нахер это геройство? Просто отдать не могли и свалить в сторону ради собственной жизни? Зачем это дерьмо, никому не нужное, ради вообще чужого бабла, да и застрахованного, скорее всего?
— Работа, — дал я очевидный ответ.
— Ну работа. У нас тоже такая работа, и чо? У нас работа грабить, у них — защищать. Они облажались, но нахер было продолжать уже бессмысленное сопротивление?