— Понятно… — она прошла по моей небольшой комнате, оглядываясь, словно пытаясь найти улику, доказывающую, что я занялся чем-то противозаконным, но так ничего и не нашла. — Будешь?
Она протянула мне пакет с кальмаром. Сушёным. Странный способ завязать разговор, но я не отказался. Скорее из-за уважения.
— Спасибо, — пробормотал я, взяв одну дольку. Не люблю его, солёный, застревает в зубах и от него хочется пить. Почему тогда взял? Не знаю. Наверное, просто для того, чтоб просто продолжить разговор.
— Продолжаешь заниматься противозаконной деятельностью?
Мы вроде как около месяца не ругались на эту тему. Не рекорд, но всё же. Как тогда помирились, обнялись и расцеловались, так больше проблем у нас не возникало. Более того, мы всё это время жили как раньше, я имею ввиду, до ругани. Такое редко бывает в других семьях, особенно когда скажешь что-то обидное, но наши отношения были иными.
Наверное, волнение за меня у неё настолько сильно, что она просто не может не прочитать мне лекцию.
И всё же их умение приходить в нужные моменты поражает. Вот словно чувствуют, когда что-то происходит. Иной раз я задавался вопросом, а не пользуются ли они импульсом, чтоб… не знаю, прощупать меня? Просто такие совпадения…
— Очень скоро закончу, — пообещал я.
— Очень скоро… — она села на кровать, слабо улыбнувшись и положив руки на колени. Оглянулась, словно выискивая что-то взглядом. — Но очень скоро не настаёт просто так. Всегда будут причины вернуться к этому.
— Если они будут появляться, то я буду возвращаться к этому.
— И ты считаешь это правильным? — спросила она мягким голосом. — Жить ради других.
— Да, — не раздумывая, ответил я. Ни секунды не сомневался.
Но словно Наталиэль сомневалась. Я невольно посмотрел на неё.
— Ты отличный брат. Лучший из всех, о ком мне приходилось слышать, — посмотрела она на меня. — Я даже не понимаю, чем заслужила такого.
— Разве это не значит быть семьёй? Или… ты хочешь сказать, что я не прав?
Но она лишь улыбалась. Слабо, с каким-то сожалением и тоской.
— Я помню, когда ты был маленьким, мы с сестрой обожали тебя одевать в разные наряды. Ты был словно большая живая кукла. Я помню, как ты подрос и стал на нас злиться из-за этого. Начал показывать своё «Я». И мы ругались с тобой, думали, что ты не ценишь нашу заботу. Даже сейчас мы иногда… часто перегибаем палку. Не понимаем, что есть кое-что другое, помимо семьи. Кое-что очень важное. Настолько, что может посоревноваться с самой семьёй.
— И что же? — слегка заинтригованно спросил я.
— Ты сам, — Наталиэль слезла с кровати и села напротив меня на колени, чтоб наш взгляд был на одном уровне. — Ты сам, Нурдаулет. То, что ты чувствуешь. То, что хочешь. Твоя личность. Твоя жизнь…