Через пару минут пришёл писарь строевой части. Молодой, незнакомый. Он посмотрел на меня с любопытством, но вопросов не задавал. Записал дату прибытия, номер предписания, откуда прибыл, куда направлен.

В графе «должность» он завис.

Дежурный хмыкнул:

— Пиши пока: заместитель командира взвода. Какого, потом допишем. Вообще его конечно наш майор на хозвзвод поставить обещал, но думается мне тогда наши повара будут чаше в горы ходить, чем сам Морозов.

Писарь кивнул и аккуратно вывел строчку. Потом меня отправили к начальнику штаба. Он сидел над картой, заваленной линейками, карандашами и листами радиограмм. Когда мы вошли, он поднял голову, несколько секунд смотрел на меня, потом коротко кивнул.

— Серёгин. Добрался.

— Так точно.

Он взял мои бумаги, быстро просмотрел заключение ВВК и усмехнулся краем рта.

— «Без длительных высокогорных выходов сроком один месяц». Красиво написали.

Макс отвернулся к окну, чтобы не заржать. Начьштаба поставил подпись на листе прибытия.

— Майор сейчас на выходе, несколько дней его и его группы точно не будет, так что до решения командира отряда находишься в расположении. Оружие и имущество получишь после отметки у строевиков и врача. В санчасть зайдёшь обязательно. Это не просьба.

— Есть.

— Потом к Морозову. Он уже знает.

В санчасти врач оказался новый. Он внимательно прочитал выписку, посмотрел на шрамы, послушал лёгкие, заставил несколько раз глубоко вдохнуть и недовольно покачал головой.

— Месяц без нагрузок.

— Так точно.

Он посмотрел на меня так, будто заранее знал цену этому «так точно».

— Отмечу в карточке. Если начнёшь кашлять кровью — сразу ко мне.

После санчасти строевая поставила последнюю отметку, и только тогда меня отпустили в роту.

Пока мы с Максом шли через базу, меня уже начали узнавать. Сначала кто-то из ремроты крикнул мою фамилию. Потом головы стали высовываться из капониров, палаток, из-под техники. Кто-то махал рукой, кто-то просто смотрел и улыбался.

У расположения второй роты толпа собралась сама собой. Шаповалов вылетел первым.

— Твою мать… Серёгин!

Он хлопнул меня по плечу, потом сразу посмотрел на грудь.

— А ордена где?

— В вещмешке.

— Правильно. А то замполит сейчас бы митинг устроил.

Макс заржал.

— Он ещё не знает, что ты прилетел.

— Узнает, — мрачно сказал Шаповалов. — Такие новости тут быстро расходяться.

Возле оружейки появился прапорщик-оружейник. Увидел меня, снял темные очки и покачал головой.

— Серёгин… Живучий как таракан.

— Так точно.

Он ткнул пальцем в Шаповалова.

— ПКМ твой живой. Хотя этот деятель очень старался его угробить.