— Кто принёс? — тихо спросил я.

— Ваши какие-то. Спецназ. Их сюда дальше проходной не пустили.

Она помолчала и добавила:

— Один с перевязанной рукой был. Смуглый такой. С автоматом. Ещё ругался долго с дежурным, что его к тебе не пускают.

Я невольно усмехнулся и тут же поморщился от боли в груди. Али. Медсестра кивнула на свёрток:

— Там ещё записка.

Когда она ушла, я медленно подтянул свёрток к себе. Внутри оказались сигареты, банка тушёнки, несколько пачек галет и моя старая, выцветшая афганка, к куртки которой была приколота медаль. Повезло мне, что форму не попортил, в баню я штаны от мабуты брал… На афганке лежал сложенный листок бумаги. Почерк был кривой, торопливый.

«Серый, не сдохни там. ПКМ твой в оружейке стоит, Шаповалов уже ноет, что ему его теперь таскать придётся вместо тебя. Морозов сказал передать — поправишься, вернёшься в группу. Али.»

Я долго смотрел на записку. Потом осторожно откинул голову на подушку и впервые за всё это время спокойно закрыл глаза.

Только через три дня стало ясно, что меня всё-таки можно отправлять дальше. Все эти дни слились в одну длинную серую полосу. Уколы. Перевязки. Кашель. Температура по вечерам. Хриплое дыхание и постоянный запах лекарств. Дренаж из бока сняли только на второй день. Процедура оказалась такой, что я потом минут десять просто лежал мокрый от пота и хватал воздух ртом. Подполковник после этого долго слушал лёгкое через фонендоскоп, заставлял меня осторожно дышать и хмурился.

— Пока держится.

На третий день мне стало чуть легче. Хотя бы прошло ощущение, будто внутри грудной клетки кирпич лежит. Но кашлять всё равно было больно. Особенно ночью.

На четвертый день утром в палату зашёл санитар.

— Серёгин. Готовься. Сегодня борт.

Я молча кивнул. Рядом с койкой уже стоял мой РД. Кто-то из медсестёр аккуратно уложил туда вещи. Афганку с медалью. Бритву. Мыльницу. Галеты и тушёнку, которые передали парни. Даже тапки из госпиталя зачем-то засунули сбоку под клапан. Сверху лежал конверт с медицинскими документами и рентгеновскими снимками.

Через полчаса пришёл подполковник. Сегодня он выглядел чуть бодрее, хотя глаза всё равно были красные от недосыпа.

— Ну что, разведчик. Полетишь спецбортом. «Скальпель» в аэропорту сел.

— «Скальпель»? — переспросил я — Это что такое?

— Ил-76МД «Скальпель». — Терпеливо объяснил врач — Это тебе не просто транспортник с носилками, а полноценная летающая клиника. Там даже операционная и реанимация есть. Оборудование там даже получше нашего госпитального будет. Так что не переживай, доставят тебя в Ташкент в лучшем виде.