Ледяной человек метнул в Никитку целую россыпь ледяных сталактитов, после чего вывалился из режима боевой трансформации с пробитой грудью. Похаркал немного кровью, подергался и тихонечко, с достоинством настоящего интеллигента, умер.

Трехгрудый красавец-мужчина подобрал несколько камней и стал методично метать их в шизофреника. До поры до времени полуголому Тарзану даже везло — он попросту не попадал. Булыжники рассекали воздух, и, судя по звуку, с которым они влетали в строение позади Никитки, чем-то хорошим это метание вряд ли могло закончиться.

И наконец Тарзан попал. Аккурат в грудь моему новому другу. Камень отскочил от Никитки, как кусок поролона, зато трехгрудый упал на землю, пытаясь втолкнуть в свои легкие хоть немного воздуха. Ребра переломаны, это к гадалке не ходи. Жалко, что не узнаю, использовали ли в хозяйстве местные его три вымени или нет. Я прицелился и избавил бедолагу от страданий.

Стремительно поднялась в воздух женщина-орел, после чего камнем рухнула на Никитку, выставив перед собой хищные когти. И тут же кубарем покатилась по земле, теряя перья. Наш шизофреник даже ухом не повел и не остановился. Подумаешь, очередной человек решил самоубиться. Чего теперь, каждого внимания удостаивать?

С запозданием застрекотало с десяток автоматов. Правда, тут произошла уже знакомая мне картина, та самая, которую я видел благодаря Черепу. Незримые силовые линии вернулись к стрелявшим быстрее, чем они что-либо поняли. Алиса со Слепым тоже не спали, успокоив раненых навсегда.

Зрелище было ужасающее и вместе с тем поражающее своим великолепием. Поднявшийся вокруг Никитки хаос обрел форму, но тут же начал утихать. Подобно шторму, который решил, что еще не время показывать всю свою мощь, и внезапно отступил. Прошло меньше минуты, а большая часть воинства местных лежала на земле, поблескивая кристаллами. И тогда до Обезьяна дошло.

Он замахал своими огромными руками, стал кричать что-то немногочисленным выжившим, и те бросились назад, к блокпосту, пытаясь укрыться в лагере. Я подождал, пока орангутанг сам повернется, и тогда стал стрелять. Обезьян заревел, подобно богу, свергнутому с вершины Олимпа, однако это оказался максимальный эффект, которого мне удалось добиться.

Подоспел Слепой, перезарядивший свою баллисту. Длинная игла пробила волосатую ногу насквозь, заставляя орангутанга вновь огласить окрестности своим могучим рыком. Демон тряс головой, сверкая своей «взлетной площадкой», но вместе с тем продолжал отступать, пусть теперь значительно медленнее и с явным трудом. Мимо пробегали редкие люди, со страхом глядя на своего командира. Но даже они вряд ли могли что-то сделать.