Моя команда часто мне помогала — с момента, когда мы объединились, уже и не вспомнишь, сколько раз. Поэтому именно сейчас, в минуту серьезного размышления, Слепой безмолвно ответил на мой вопрос.

Старик прошел мимо, ступая ногами по мокрому асфальту и немного припадая на раненую ногу. Видимо, в режиме боевой трансформации конечность болела не так сильно. А таким опасным, как сейчас, я не видел старика давно.

Иглы торчали на добрых полметра и росли невероятно часто. Того и гляди, местная зоошиза заявит, что мы травмируем бедных обращенных подобными оболочками. Однако меня интересовал не внешний облик старика. В голове был другой вопрос: какого хера?

Какого хера он оказался здесь, когда я приказал ему находиться наверху? Какого хера сейчас поперся вперед — Слепой всегда был нашим дальнобойным орудием. И какого хера даже не смотрит на меня?

Часть вопросов отпала сразу, когда я увидел Крыла, зависшего рядом со мной. Все-таки бунт. Каким-то образом Слепому удалось убедить Крыла помочь ему спуститься. Мне сейчас начинать пороть пацана или потом…

Стоило попробовать открыть рот, как стало ясно: потом. Потому что собственный язык попросту не слушался. И нет, дело не в том, что у меня кончились слова. Их было очень много и, опять же, матом. Просто именно сейчас язык, губы, да и прочее тело отказывались мне подчиняться.

Видимо, сегодня был не день Бекхэма. Потому что первым делом я подумал на Бумажницу. Кто знает, что она опять затеяла? Но нет, уровень заполненности был не критическим. Да и обычно при перехвате тела мое восприятие реальности сильно менялось. Ведь я смотрел на происходящее из собственного зиндана, поэтому мало что видел.

Я прогнал в памяти те самые слова про язык, губы и тело, и меня словно током пробило. Губы! Во рту еще чувствовался легкий стальной вкус крови от того страстного поцелуя Алисы. Предательство! Я теперь самый обычный кровавый слуга, подчиняющийся ей. А ведь мог сразу догадаться.

Слепой шел все дальше, навстречу бушующей стае. Навстречу своей гибели. И только теперь перед глазами возникло лицо Громуши.

— Шип, ты не ругай их. Это наша идея была. Нам всем не выжить было, не уйти. А так у вас, может быть, все получится.

Гром-Баба отвернулась, продемонстрировав свою крупную и могучую спину. Спину обычной русской женщины, на которую можно взвалить все что угодно, и она, несомненно, выдержит. А после Громуша ускорилась и легко обогнала Слепого, ворвавшись в черную массу.

Появление тетеньки внушительных размеров внесло сумятицу в ряды тварей. Часть из них остановилась, другая попыталась вернуться, а Громуша тем временем стала показывать зараженным все то, чему я ее учил. Удары сыпались без всякого разбора направо и налево, сминая бока и ломая кости.