…

Дом встретил тишиной. Но не пустой, а гулкой, настороженной.

Как будто стены слышали всё.

Я сняла украшения, платье опустилось к ногам мягкой тканью.

Дом окончательно погрузился в ночную тишину, всё накопленное за вечер навалилось сразу - усталость, тревога, растянутая тонкой нитью ревность, ощущение, что баланс рушится.

И только в этот момент поняла, насколько я устала.

Я ходила по комнате медленно, словно боялась потревожить воздух. Свет ночника был слишком жёлтым, слишком тёплым, будто издевался над моим внутренним холодом.

Ветки шуршали о стекло, будто кто-то стучал пальцем, проверяя - я ещё не заснула? Не расслабилась? В тишине мысли становятся громкими, почти оглушающими: Это ведь в любом случае однажды закончится? А если всё, что строится сейчас, рассыплется раньше времени?..

Я устала держаться, улыбаться, дышать поверхностно, чтобы не выдать дрожь.

- Ты хорошо справилась сегодня, - в тишине голос Марк раздался неожиданно громко. Я вздрогнула, обхватив себя руками за плечи.

Хотелось ответить: - Знал бы ты скольких сил мне это стоило, - но вслух я произнесла: - Я лишь выполняю свою часть нашего договора.

- Да, но неужели ты собираешься прожить этот год только соблюдая этот дурацкий договор?

Я не нашла ответа, только неоднозначно пожала плечами.

Иногда мне кажется, что Марк, как закрытое окно в мороз: держит холод снаружи, но в какой-то момент стекло всё равно покрывается инеем изнутри. И неизвестно: когда растают первые капли, что станет с тем, что он скрывает.

А я, будто свеча в тёмной комнате. Свет от меня может обогреть, но может и обжечь. Особенно если поднести слишком близко.

…

Ночью я почти не спала.

Ветер скреб деревья за окном, тонкие ветки стучали по стеклу, бесконечно, монотонно, нервно.

В темноте любой звук становится громче.

Любая мысль - страшнее.

Я ловила каждую тень, каждый шорох и не могла понять, отчего именно становится так тревожно.

От ночи? От притяжения Марка? От неизвестности?..

Утро наступило резким ударом чужого голоса.

Отец.

Он сидел в гостиной, как хозяин. Хотя дом - не его.

Его взгляд скользил по нам быстро, холодно, оценочно.

- Всё выглядит… - он сделал паузу, будто смакуя слово. - Сомнительно.

Я почувствовала, как внутри меня всё обрывается.

- Акционеры начинают нервничать, - продолжил он. - Сомневаются в стабильности союза. В вашей… убедительности.

Марка это задело - глубоко, но он сдержался. Лишь в его взгляде блеснуло что-то тёмное…

- Мы справимся, - процедил он сквозь зубы.

Отец усмехнулся.

- Надеюсь. Потому что иначе всё, что вы строите, рассыплется, не успев начаться.