В остальном меня окружали лишь плесень и разруха давно оставленного рыбацкого посёлка. Однако чуть поодаль на холме виднелся домик побогаче. Прямо-таки значительно богаче. И там горел свет.
Внимание вопрос на засыпку: Имеем типично лавкравтовский рыбацкий посёлок. С пристанью, пустыми полусгнившими хибарами и характерным зловонием тухлятины и грибов. Тентаклю неизвестного происхождения, которая ползает по улицам, исчезает без следа и не имеет нас только по причине отсутствия визуального контакта. В том, что эта мерзость знает, что я где-то здесь нет никаких сомнений. Так же на холме есть мрачный домик богача на три этажа и с приглашающе горящими окнами. Вопрос: где звездюля позабористее?
Пошёл в усадьбу. Ти-и-и-и-хой сапой, по улице, по краешку, по самым густым теням… быстро перебегая во-о-о-о-н тот перекрёсточек…
Туман заволакивает все четыре дороги. Я вышел из своего укрытия и в сердцах сплюнул, наблюдая, как внизу моего обзора возникает полоска жизни босса с подписью:
«Нибхатог, хозяин гавани».
— Ути мой красавец! Ути мой миленький! Да ты ж, мразота ещё и летаешь! — Ну а что тут ещё скажешь когда, поднимая голову видишь в небе гигантского летучего осьминога, который уже прицелился на тебя своим клювом и призывно шевелит щупальцами?
Боссфайт!
Перекат-перека-а-т- перек-а-а-а-а-а-а-т!
Не, ну а как ещё⁈ По земле с энтузиазмом Дейва Грола барабанит осьминог-ктулхоид на воздушной подушке, а я исполняю танец таракана на том барабане! И вот я честно скажу: мне бы сейчас реально пригодился арбалет. Ну хоть какой-нибудь! Я бы… Застрелился бы, честное пионерское! Стамина не успевает набираться, а у твари я пока просто не вижу слепых пятен! Ладно хоть у него глаза выше, и чтобы сосредоточиться на мне на весьма ограниченной арене ему приходится отлетать и очень-очень сильно коситься. Всеми восемью парами глаз.
Если описывать этого красавца, то на ум приходит вытянутая луковица с зубастой пастью, как у сарлака из «Звёздных Войн», только вывернутая вверх. И вот эта луковица сжалась сверху и снизу, а в ширь — наоборот раздалась, от чего пасть вывернулась чуть ли не наружу, явив мне свой самый неаппетитный ракурс. Ну а по краям у него штук двенадцать щупалец разного размера, толщины и назначения. Вон теми двумя тонкими-длинными он пытается схватить. Притом, что хватает он не видит, потому взмах идёт по широкой дуге. Те шесть, что покороче и потолще он использует, чтобы барабанить по поверхности. Опять же вслепую, а оставшиеся четыре, самые толстые он на землю ещё не опускал. Думаю, от них мне ещё предстоит натерпеться.