На всякий случай снова отбежал от дома на площадь, где, кстати уже не вонял труп ктулхоида (Воздух в деревне с его смертью довольно сильно посвежел.) и прямо на землю опорожнил инвентарь до состояния полного восстановления подвижности, оставив только затрофеенный Эсток, копьё, янтарики и меч. Затем вернулся на чердак и воздел над ним оружие босса. На самом деле, держать Эсток за рукоять, пусть даже обеими руками — та ещё история. Клинок будто бы налился свинцом и стал куда тяжелее даже моего моргенштерна. Вот только мне им не фехтовать надо было. С натужным рычанием я воздел его над странным сундуком и вонзил его в крышку по самую рукоятку, пробивая тонкое дерево чуть ли не насквозь.
Не понял, что случилось дальше. Меня будто поездом снесло. Вот я стою над сундуком, а в следующий момент у меня уже половинка от шкалы здоровья, я лечу по небу и вижу, как подо мной под оглушительный треск ломаемого дерева проносятся дома. Так долго в этой жизни я ещё не летал. А приземлился прямо в зияющую рану в туже ктулхоида. Прямо в центре того взрыва, что его и разорвал. И надо сказать, что внутри эта тварь осталась всё такой же вонючей. А ещё тут были опарыши. Или глисты, не знаю, белые, мягкие, сплошным ковром копошащиеся на груде падали, всасывая в себя мёртвую плоть кальмароподобного босса. И каждый чуть ли не с мою ногу размером. Собственно, они-то в целом и смягчили моё падение.
+12
+18
+27
Буэ! Мерзость. Но вылететь из глубокой и тёплой раны в ужасе, раздавливая один янтарик за другим меня заставили не они.
«Олицетворение Жадности»
И уже убавленная на четверть полоска здоровья босса внизу моего восприятия.
Оказался я на площади уже в тот момент, когда мимик уже высвободился из дома, в котором сидел. Сундук, который я, по наивности считал всем телом мимика, к моему дичайшему изумлению, оказался лишь его головой.
СУНДУКФАЙТ!!!
СУНДУКФАЙТ!!!
Длинная и тонкая, но невероятно жилистая рука пробивает стену халупы, собранной из говна и палок, но тем не менее, простоявшей в запустении неизвестное количество лет, и начинает слепо шарить по всем доступным поверхностям, стуча и шкрябая длинными когтями, венчающими неимоверно длинные и тонкие пальцы. Моё сердце готово проломить изнутри грудную клетку. Предательски накапливается шкала паники.
Тем не менее, долго думать сейчас просто нельзя. Достаю из инвентаря очередной меч и с разгона вгоняю его в тощий бицепс, а сам, не пытаясь вернуть клинок, длинным прыжком выпрыгиваю в узкое окошко.
В следующее мгновение домик взрывается пылью, щепой и каким-то чудом уцелевшими брёвнами и на улицу вслед за мной выпрыгивает очень-очень обиженный на меня мимик. И я понятия не имею, как ещё бить эту тварь! Метра четыре в высоту, может чуть меньше. Тощее тело умершего от голода узника концлагеря с прилипшим к позвоночнику животом и впалыми в груди рёбрами. Тем не менее из широко расставленных плеч ко мне тянулись многосуставчатые ручища. Непропорционально маленькие толстые ножки, на которых тварь скачет аки лягушка, наоборот, имеют толстые ляхи и маленькие стопы. Для передвижения тварь активно использует все четыре конечности.