Королевство Бермон долгие годы было оплотом мира и процветания. Но как свидетельствуют летописи, нет таких стен, что устоят перед разрушением, когда в их тени плетутся нити заговора.
Пролог.
Север. Граница с Королевством Атрея.
Под низким, затянутым серыми облаками небом простиралась холодная пустыня, напоминавшая бескрайний океан, чьи волны навеки сковало льдом. Снежные холмы уходили далеко за горизонт, теряясь в белой дымке, а ветер свободно гулял по открытой равнине, поднимая с поверхности мелкую ледяную пыль. Здесь не было ни дорог, ни троп, по которым путник мог бы отыскать верное направление, лишь редкие обломки скал нарушали однообразие пустоши. Почерневшие от времени, они выступали из-под снега острыми вершинами, напоминая о далёких временах, когда эти земли ещё не принадлежали вечной зиме.
Однако главная опасность скрывалась не среди скал. Под ровным, на первый взгляд надёжным снежным покровом таились глубокие трещины, и порой достаточно было одного неосторожного шага, чтобы тонкая ледяная корка обрушилась под ногами, открывая тёмно-синюю бездну. Даже опытные путешественники старались не задерживаться в этих местах, где мороз проникал сквозь самые плотные меха, а погода могла измениться за считаные мгновения.
Стоило ветру усилиться, как над равниной поднималась снежная буря. Небо и земля постепенно сливались в сплошную белую пелену, скрывавшую всё вокруг, а порывы ветра подхватывали ледяную крупу и с силой бросали её в лицо. В такую непогоду невозможно было различить ни ближайшие скалы, ни собственные следы, которые исчезали почти сразу, оставляя путника один на один с бескрайней пустошью.
Посреди этого безмолвного края возвышалась ледяная стена, протянувшаяся на сотни километров и разделявшая земли двух королевств. Её основание терялось под многовековыми снежными наносами, а верхние пики уходили настолько высоко, что даже в ясную погоду скрывались среди облаков. В толще древнего льда застыли бесчисленные кристаллы, придававшие ему необыкновенную прозрачность. Днём стена ослепительно сверкала под тусклым северным солнцем, а по ночам, когда окружающая равнина погружалась во мрак, от неё исходило слабое голубоватое сияние.
Никто уже не мог с уверенностью сказать, чья воля возвела эту громадную преграду и сколько столетий она охраняла границу. Для жителей немногочисленных пограничных деревень стена давно стала частью привычного пейзажа, хотя её присутствие по-прежнему внушало суеверный страх. По утрам, выходя из домов, люди невольно бросали взгляд в сторону далёкого ледяного гребня, а с наступлением темноты торопились закрыть ставни, словно это могло уберечь их от того, что скрывалось за ним.