Больше самой стены они боялись лишь её обитателей. О северянах рассказывали множество историй, и с каждым новым пересказом правда всё сильнее переплеталась с вымыслом. Говорили, будто за ледяной преградой живут не люди, а демоны с белыми, словно первый снег, волосами и глазами цвета ясного зимнего неба. Их именами пугали непослушных детей, а взрослые, собравшись долгими вечерами у очага, передавали друг другу слухи о бесследно исчезнувших путниках и целых отрядах, так и не вернувшихся из северных земель.
Даже бывалые рыцари предпочитали не говорить об асурах слишком громко. Те, кому доводилось сталкиваться с ними в бою, редко делились воспоминаниями, зато охотно предупреждали молодых воинов об опасности, повторяя старые наставления:
— Если услышишь их шаги — замри и не дыши.
— Если встретишь их взгляд — молиться уже поздно.
Считалось, что северяне не знали себе равных среди наёмников и могли бесшумно пересечь заснеженную равнину, не оставив после себя ни единого следа. Особенно тревожными казались рассказы о странных голосах, которые порой доносились из-за стены в безветренные ночи. Одни уверяли, будто слышали далёкое пение, другие сравнивали его с протяжным звоном раскалывающегося льда. Никто не знал, кому принадлежали эти голоса, но стоило им раздаться, как в ближайших деревнях поспешно гасили огни и запирали двери. Старики говорили, что появление асуров никогда не предвещало ничего доброго. По их словам, если северяне сами пересекали границу, то к утру снег непременно окрашивался кровью.
Впрочем, так было не всегда. В старинных свитках, хранившихся в пыльных архивах Бермона, ещё можно было отыскать упоминания о временах, когда два королевства поддерживали мирные отношения. Купеческие караваны свободно пересекали границу, послы посещали чужие дворы, а заключённые между правителями соглашения казались достаточно прочными, чтобы пережить не одно поколение. Всё изменилось после решения короля Рейнхарда Д'Альбона, навсегда оставшегося в истории обоих королевств.
Даже спустя многие годы никто не мог прийти к согласию относительно причин его поступка. Одни утверждали, будто королём овладела жадность и желание получить то, что ему не принадлежало. Другие были убеждены, что правителя обманули собственные советники, а третьи верили, что он узнал некую страшную тайну, после которой уже не мог поступить иначе.
Какой бы ни была истина, древний договор оказался нарушен, а прежнее доверие между королевствами сменилось враждой. Со временем воспоминания о мирном прошлом почти исчезли, уступив место взаимным обвинениям и страху. Ледяная стена, некогда служившая лишь границей между двумя землями, превратилась в символ их многолетнего противостояния.