Она водила взглядом по полкам, затем встала и заглянула в ближайший сундук. Порывшись там, она громко чихнула от запаха пыли, густым облаком взмывшей ей прямо в лицо.
— Что мы ищем? — Воробушек с любопытством смотрел на обилие странных вещей, гадая, может ли быть столь интересной и лесная барсучья нора.
— Я пытаюсь найти книгу рода по маминой ветви. Красный кожаный переплёт.
Взяв подсвечник, Линетта прошлась от полки до полки, пытаясь найти фолиант, виденный ею лишь раз. Тени, как стаи испуганных птиц, разлетались со свитков и сундуков, в которых она, прикрывая нос рукавом, с усердием рылась. Погрузившись в искания, она не заметила, как стражник доставил поднос и как разжёг угли в камине.
— Красная кожа, — Воробушек ткнул пальцем в корешок большой книги, глодая перепелиную ножку.
Линетта подняла свечу. Фолиант стоял под потолком, на самой дальней из полок. Пришлось подтянуть лесенку, чтобы до него добраться.
— Молодец, — искренне похвалила она и, передав подсвечник Воробушку, сняла книгу с полки.
Тонкие кожаные страницы хранили память о предках. Линетта бережно их касалась, боясь навредить хрупким листам. Она не могла точно знать, найдёт ли здесь хоть какие-то упоминания о попавшем в шкатулку осколке, но, по крайней мере, могла выяснить, насколько слухи о женщинах рода правдивы. И если на них всех лежит незримая метка проклятия, то как она может быть связана с келпи?
Чей-то размашистый почерк описывал цель составления книги и важность отслеживать цепь женской линии рода наравне с линией рода мужской. Прародительница Мирна стала первой, кто оставил о себе след. Мать четверых сыновей и красавицы дочери любила плести кружева и владела мечом. Текст излагался витиевато, нескладно, словно у женщины не было точного плана, как воплотить её замысел в жизнь. Знала б она, что спустя годы подобные книги будут вести все знатные роды… Далее почерк менялся. Очевидно, вести родословную продолжила та самая дочь.
Линетта бегло прошлась по десятку страниц, пока не уткнулась в рисунок огромного древа, тянущегося до конца книги. На ветвях числились имена женщин и всех, кого те породили на свет. Часть ветвей оставались пустыми — запас на будущие поколения. Дети, не дожившие до половозрелости, были вычеркнуты, и не было среди этих отметок ни одной идентичной черты.
Решив начать поиск с конца, Линетта листала страницы до тех пор, пока не достигла последней отметки: «Бакли Маэтта → Броган». Ниже тянулась тонкая ветвь, под которой стояло — Броган Линетта.
Она сразу узнала аккуратный матушкин почерк, и на глаза навернулась солёная грусть. Проводя по буквам кончиком пальца, Линетта словно пыталась коснуться руки той, что вывела их имена. Скользнув взглядом по древу, она увидела бабкино имя — Грехэм Бриана. В супружестве — Бакли. Под ним аккуратный почерк леди Маэтты оставил приписку: Смерть при родах в возрасте двадцати лет. Сын — мертворождённый.