— Ну уж нет. Я и так слишком надолго застрял в этом проклятом месте. Меня тошнит и от этого тела, и от поганого озера, — Кел подавил подступившую к горлу горечь. — С Муирью я сам разберусь. А ты лучше сделай, о чём тебя просят.
— Не помешаю?
Он резко умолк и обернулся к Линетте, стоящей всего в паре шагов от него. Вид у неё и впрямь был болезненный: бледная кожа, круги под глазами, ключицы остро торчали в вырезе платья, да и само платье неуютно сидело на ней, заставляя девушку ёрзать, периодически одёргивая рукава.
В груди Кела заскреблись коготки незваной тревоги. Они не виделись лишь пару дней, как за столь жалкий срок она умудрилась так сильно сдать?
— Проходи, раз пришла, — проворчал он, гадая, как много дочь лорда успела услышать.
Избегая смотреть Келу в глаза, Линетта не спеша обогнула стол с заготовками и присела на траву рядом с Воробушком. Повисла неловкая тишина. О чём бы они ни говорили до её появления, продолжать беседу они явно не собирались. Тишина тяготила. Ради того чтоб её избежать, Линетта покинула хижину и теперь не желала молчать.
— Очередная гора бесполезной посуды? — с вялой ухмылкой спросила она, кивая на стол. — Что ты делаешь, когда её становится слишком много?
— Топлю в озере, — сухо бросил Кел, не сводя с неё глаз. Она обращалась к нему, но не желала с ним встретиться взглядом, и это его несказанно нервировало.
— Значит, людям продать их не хочешь, а тварей Муири снабжаешь задаром, — шутливо пожурила дочь лорда.
Кел шутку не оценил. Линетта провела тонким стеблем вдоль по раскрытой ладони, не ощущая привычной щекотки. Вздохнув, она смяла травинку в руке.
— Моя чаша готова? — невзначай спросила она, нутром чуя исходящее от Кела напряжение.
— Вчера сделал обжиг. Глазурь долго сохла, пришлось подождать. Ты можешь забрать, если хочешь.
— Позже. Немного устала, — бросила она, наблюдая за плясками водомерок на поверхности озера. — В последнее время здесь шумно. Вопли ночные мешают мне спать. Что, гриндиллоу опять зачастили?
— И не только они. Осторожнее будь. — Кел красноречиво зыкнул на мальчика, напоминая о просьбе. Тот, не оставляя плетения, чуть заметно кивнул.
Шелест крон, потревоженных ветром, вторил ворчанью стволов. Линетта с Воробушком шли по тропе, вдыхая густой запах жимолости. Птицы умолкли и суетливо метались в поисках крова средь гущи ветвей.
— Быть грозе, — Воробушек смахнул крупные капли с листьев дикого клёна.
— Гроза – благодать для полей. — Линетта игриво взмахнула лукошком.
— Или погибель. От небесной стрелы даже вековой ясень колется в щепки. А после пылает, как погребальный костёр. Я видел не раз. А ещё как людей пришибало. Ужас как страшно. Нужно скорее проверить ловушки и возвращаться домой.