— Ловко выходит, — похвалила Линетта, смеясь.
Вернувшись в хижину, Воробушек сразу отправил грибы из лукошка в лохань, чтобы промыть. Он потянулся к лукошку Линетты, но та отдёрнула руку, не позволив забрать добытые ею лесные дары.
— Грибы я сама переберу и промою, а ты лучше воды принеси, — заявила она, уперев руку в бок. — Чего встал? Муху проглотишь, — шутливо съязвила Линетта, глядя на разинутый в удивлении рот мальчика. — Раз делим пищу, разделим и быт. От меня не только проблемы, но и польза бывает. Цветок тянется к солнцу… или как ты сказал про взаимность?
— Я сейчас. — Не скрыв восхищения, выпалил Воробушек и, схватив ведро, прошмыгнул в дверь.
— Откуда овсяные хлопья? — поинтересовалась Линетта между делом, указав на раскрытый мешок на столе.
— Из Священной рощи, — беззаботно ответил Воробушек, перебирая разложенные на столе связки пряностей.
— Ты воруешь дары, предназначенные богам? — от возмущения дочь лорда всплеснула руками, забрызгав подол водой из лохани.
— Не ворую. Я беру только то, что боги сами дают.
Видя, как недоверчиво взметнулась бровь Линетты, он поспешил уточнить:
— Боги щедры. Всякий раз, приходя после праздника, я молюсь, чтобы у входа осталась еда. Друиды несут подношения к алтарю, но часть всегда остаётся на входе в Священную рощу. Ну разве не милость богов?
Видно, друиды приметили юного жителя леса и нарочно оставляли часть подношений, решила Линетта. Да и грех было жаловаться. Благодаря этой странной привычке принесённый Линеттой сыр, так кстати, не оказался на дне озера.
— Посуды ты тоже там раздобыл? — девушке вспомнилась искусно сделанная керамика.
— Нет. Посуду делает Кел, — неожиданно удивил её мальчик.
Линетта тут же оставила дело и повернулась к Воробушку.
— Так это гончарная мастерская?
Мальчик кивнул.
— Вот уж не думала… И кто же его обучил ремеслу?
— Кел не помнит. Он долго живёт. Многое из памяти стёрлось.
Грибная похлёбка вышла густой и особенно вкусной. Видимо, оттого, что Линетта сама приложила к ней руку. Точнее, промыла грибы и отправила в кипящую воду. А остальное закончил Воробушек. Тем не менее дочь лорда гордилась собою. Она впервые готовила.
Покончив с едой, мальчик вышел из хижины, а Линетта, наполнив миску похлёбкой, направилась в мастерскую.
Понять, что келпи на месте и занят работой, можно было по ритмичному глухому шуму, со всех сторон окружившему мастерскую. Пару раз для приличия стукнув в дверь носком туфли, Линетта потянула за ручку и смело вошла, наплевав на запреты.
Едва она переступила порог, шум станка сменился гнетущим, суровым безмолвием. Преодолев давящее напряжение, Линетта с напускной беззаботностью прошла вглубь единственной комнаты, стараясь не смотреть в глаза мастеру, как василиск, готовому в любой миг обратить её взглядом в камень.