Покончив с чисткой посуды, Линетта слила воду в траву и подтащила лохань ближе к дому.
Войдя, она сразу учуяла запах специй и трав, ждущих очереди в похлёбку. Живот в предвкушении ныл, пока она шла к бурлящему котелку, в котором Воробушек что-то помешивал.
— Что тут у нас? — полюбопытствовала Линетта, заглядывая в кипящую воду.
— Морковь и коренья. Травы и кроличьи потроха пустим чуть погодя, — с видом тонкого знатока мальчик подбросил в котёл веточку можжевельника, а затем отвернулся к столу.
— Пахнет неплохо, — похвалила она, и повернулась, чтоб отойти, но тут ей в живот с влажным чавканьем врезалось нечто.
Опустив взгляд, Линетта увидела в руках Воробушка миску, из которой прямо на её платье вывернулись потроха. Кровавая масса съехала по подолу, оставив буро-розовый след. Прежде ей сотни раз приходилось видеть туши животных – и с потрохами, и без, – но в этот раз почему-то всё ощущалось иначе. Тонкий сладковато-мускусный запах с ноткой металла живо напомнил о крови, растекавшейся по плечу и смешавшейся с запахом келпи. Скользкий след на одежде виделся шрамом от роста упорной омелы, беспощадно пробившей свой путь через плоть и парчовую ткань. В глазах потемнело. Тошнота накатила хлёсткой волной.
— Ой. Прости меня. Я не хотел, — виновато пролепетал Воробушек, глядя на Линетту большими искренними глазами.
— Ааа… убери эту гадость! — завизжала она, словно ошпаренная отскочив от распластанных по полу кроличьих внутренностей.
Испуганный мальчик бросился собирать потроха, но Линетта вновь закричала:
— Нет. Моё платье. Убери с него это!
Растерявшись, он метнулся к Линетте и попытался смахнуть грязь рукой, но получилось лишь хуже. Обезумив, она бросилась к ведру, но нашла только жалкие капли на дне, недостаточные для выведения пятна.
— Где вода? Почему её нет? — взъелась она на Воробушка.
— Так ведь мы принесли не так уж и много, — оправдывался он, испуганно пятясь к стене и, как оберег, прижимая к груди миску со злополучными потрохами.
— О, так выходит, это я виновата, что у нас нет воды? Да я едва ноги себе не сломала, таща то ведро, подери его келпи. Взгляни на эти мозоли! Ты знаешь, как сильно болят?
— Да я ведь совсем не…, — мальчик запнулся. В глазах появились крупные слёзы, губы скривились и задрожали. — Я сейчас принесу. Подожди.
Он заметался по комнате, позабыв о миске прижатой груди.
— Сама принесу! — огрызнулась она, схватила ведро и вихрем рванула за дверь.
Линетта неслась мимо озера, кипя от гнева и страха. Собственная реакция на требуху не на шутку её испугала. Неужели теперь она всякий раз будет едва не лишаться рассудка при виде крови и свежего мяса? От этих мыслей ей сделалось ещё хуже. Проклятый келпи. Что же он с ней сотворил?!