После ужина бабка Авдотья пошла мыть посуду на кухню, а отец с матерью и Выживалой сели на скрипучую кровать, смотреть телевизор. Батя подошёл к телику, поднял с него кружевную накидку, воткнул в сеть чёрную вилку и нажал на кнопку. Телевизор медленно разогрелся и начал показывать. Показывали какую-то чёрно-белую муть. Какие-то бабки пели, плясали, шутили. В общем, ничего не понятно. Отец с хрустом повернул ручку на телевизоре, причём она провернулась с таким звуком, что казалось, ещё немного и тут же вылетит. Однако этого не произошло. Программа переключилась. На второй программе показывали какие-то русские народные песни и пляски.

— Машка, посмотри, что там по программе, — попросил отец.

Мать взяла со стола газету, и прочитала:

— Первая программа «А ну-ка, девушки!», на второй программе концерт ансамбля Московской областной филармонии «Русские узоры».

— Какая-то ерунда, короче! — махнул рукой отец. — Ладно, сидите, пойду сейчас ведро помойное вынесу.

— Ты там только с этими охламонами со своими не сиди! — попросила мать. — Гришка, ох доходишься. Дадут тебе по зубам! Ну что тебя всё тащит туда?

— Да ладно тебе! — махнул рукой отец. — Я Семёна возьму. Сенька, пошли воздухом подышим.

Мать с бабкой остались смотреть телевизор, а Выживала с отцом пошли на улицу. Отец взял помойное ведро из-под рукомойника и, как был, в трениках, в майке-алкоголичке, надев резиновые калоши, с ведром, пошёл на улицу, сунув в карман пачку Беломорканала и спички. Выживала надел старые детские сандалии на босу ногу, кое-как неловкими пальчиками закрепив ремешки, и пошёл за отцом в подъезд.

Барак был двухэтажный и двухподъездный. Как заметил Выживала, в подъезде полы и лестницы тоже деревянные, прямо как в деревенском доме. Стены в подъезде оштукатурены, но кое-где осыпались, и под ними видно дощечки дранки, сбитые крест-накрест, с вплетённым меж ними камышом.

Выживала по скрипучим доскам вышел из подъезда. Жили они на первом этаже, который находился точно на уровне земли, и для того, чтобы выйти на улицу, пришлось спуститься всего на одну ступеньку, а потом уже выйти на крыльцо. Сейчас он мог более подробно разглядеть двор. Ничего примечательного в нём не было. Напротив этого барака, метрах в двадцати, находился ещё один барак, тоже двухподъездный. Как раз за ним Выживалу чуть не сбила машина. Пространство между бараками, которое с большой натяжкой можно назвать двором, заросло крапивой и лопухами, его крест-накрест пересекали две тропинки.

Справа от подъезда, из которого они вышли, стоял большой дощатый стол со скамейками, на которых сидели и галдели несколько взрослых мужиков. Рядом со столом песочница и небольшой детский домик. Справа от стола рос ряд густых кустов, кажется, сирени, за которыми видно, что проходит дощатый тротуар. За тротуаром небольшая насыпь и большая дорога, по которой как раз в это время проезжал автобус. За дорогой находились какие-то то ли складские, то ли производственные строения.