— Можешь, пожалуйста, помолчать? Я не собирался тебя убивать, — в который раз повторил Грим. — За разрушеный дом, извини ещё раз. Вот возьми деньги.

— Нахрен мне твои деньги? Я отшельник! Много лавок видишь вокруг?

— Я не знаю, как тебе по-другому помочь!

— СВАЛИ ИЗ МОЕГО БОЛОТА!

— Сначала я закончу обряд! К твоему сведению, я не какой-то там охотник за головами! Я мир спасаю! Этот ублюдок, который укрывался здесь, является носителем тёмного дара, обезумевшим жнецом, из-за которого всё может пойти по одному месту, потому что он служит вечно голодной бездне, желающей поглотить…

— Да плевать мне, как ты не поймёшь⁈ Ты сидишь в моём пруду, на моём заднем дворе! Разбирайтесь со своим спасением мира в другом месте, я хочу хоть немного пожить спокойной жизнью! Неужели я не заслужил этого?

— Это пруд? — удивлённо спросил Грим, не отличая эту лужу от всех других: такая же вонючая, слизкая и опасная. — Ой, фу, я на что-то наступил.

— Ах ты гад… Это кладка василиска, голову которому ты отрубил немного раньше. Но тебе этого мало, ты и всё его потомство раздавил. Какой же ты герой после этого? Живодёр.

— Всё, я ухожу. Труп угрозы не представляет, бездна вам не помешает. Только тело… Сами уберёте, я не могу его достать, он слишком глубоко ушёл в болото.

— Мне бездна и так не мешала. Уходи и не возвращайся, пожалуйста, — махнул рукой Крим, направляясь к трупу василиска. — Ефений, за что же тебя так…

Грим действительно не хотел причинить кому-то вреда, но василик сам напал. Да и этот одержимый бездной оказался слишком сильным, чуть было не убежал.

— Хороший бой, — произнёс Безымянный Бог, который не принимал участие в битве и лишь наблюдал. — Ты хорошо усвоил мои уроки. Пойдёшь убивать следующего в списке?

— Да, нужно поспешить, времени всё меньше. Я должен хоть как-то помочь, сделать то, что в моих силах.

— Должен? Кому?

Безымянный Бог являлся старшим высшим, рождённым не из плоти, а из эмоций смертных. Как и все старшие он не имел личных интересов, мотивов или желаний. Всё это принадлежит смертным, которые могут гордиться своей свободой и волей, недоступной ему.

Как бы ни хотел Безымянный Бог, но никогда ему не стать чем-то большим, чем-то другим. Ненависть, отчаяние и гнев, лишь эти чувства он может испытывать сам, остальное лишь жалкая тень. Так же он никогда не сможет принимать собственных решений. Поэтому ему, как и всем старшим богам нужны смертные, которым принадлежит право решать, что нормально, а что нет. Для него же нет никаких границ, что не так уж и хорошо, как может казаться.