— И часовня, опять же, рядом… — пробормотал Кадфаль. — Бог послал нам образ Своего дома в запустении… Совсем как наши помыслы!

О, господи, ошарашенно подумала Елена, уже понимая, что сейчас будет, однако боясь признать это.

— Мы так давно не молились, — трагическим шепотом вторил ему Бьярн. — Не исповедовались, не испрашивали Отца Небесного о наставлении…

Оба искупителя с угрюмой решимостью тоже преклонили колени, Бьярн держал меч, будто христианский крест, двумя руками, одухотворенно глядя в кирпичные небеса поверх оголовья рукояти. Кадфаль наоборот, склонил голову и опустил дубину на плечи, словно ярмо.

За полминуты перекресток рядом с часовенкой превратился в арену религиозного катарсиса. Редкий дождь капал вокруг, неторопливо насыщая сухую землю чуть подкисленной влагой.

— Мы отправимся в ту сторону, куда указал перст Господень, — провозгласил Артиго. — И примем все, что Он уготовил нам.

На пару мгновений Елену накрыло ощущение острой, непереносимой бредовости происходящего. Ноги ослабли, стали будто ватные, голова закружилась, и фехтовальщице даже пришлось опереться на широкое плечо Раньяна, чтобы не упасть.

Твою же мать, искренне подумала она. Вот это и называется «родительство»? Ломаешь голову, как уберечь нелепое создание от гибели, а ему вдруг шибает в башку адский комплекс богоизбранности — и все насмарку! Она посмотрела на Раньяна и прочитала глазах бретера безысходную тоску пополам с обреченностью. Ну, логично, учитывая, что несчастный мечник вынужден разрываться меж отцовской любовью и долгом вассала, причем первое необходимо сохранять в глубочайшей тайне.

— Делать нечего, — шепнул он. — Пойдем вперед.

У Елены альтернативный план как раз был, очень простой и действенный — дать юному пророку по голове, схватить в охапку и делать ноги. Девочку отправить в деревню с Шапюйи. И дело с концом. Но… женщина отчетливо понимала, что теперь это невозможно, так она скорее нарвется на бой со всей компанией. Когда людей накрывает религиозный экстаз — можно идти с ними, можно в стороне или вообще в сторону. Одного лишь нельзя — становиться у них на пути. Так что придется изобразить верность общему порыву — на время, во всяком случае, а там как пойдет.

— Идемте! — призвало нелепое создание, и компания отправилась по дороге, нестройно молясь, навстречу определенному Господом уделу. Кадфаль вел мула, Марьядек взял девочку на руки, притом с непривычной для него аккуратностью, почти нежностью, как родное дитя. Наверное, у горца в далеких горных краях осталась младшая сестренка, может быть и дочка…