— Неосторожные, — цыкнул зубом Кадфаль. — Когда в округе шастают разные мудозвоны, разумные хозяева жгут очаги в темноте.

— При луне дым все равно заметно, — пожала плечами Елена.

— Ага, — согласился искупитель. — Когда небеса чистые. А так, глядишь, пронесет. Я и говорю, неосторожные…

— Или под хорошей охраной, — предположила Елена.

— Не вижу пейзан, — подумала вслух Гамилла, оглядываясь направо и налево. — А места вроде обжитые.

— Дело к закату, — ответил более сведущий в крестьянских вопросах Кадфаль. — Полевой работы до весны мало, отходные работники давно разошлись по городам, так что за ограду никто лишний раз носа не покажет. Да и чего шататься на ночь глядя, судьбу пытать? Бывает же как — придет кто-нибудь в сумерках, рожа знакомая, а это и не человек уже…

— А кто? — заинтересованно спросила Елена.

— Кто-то другой, — исчерпывающе ответил искупитель.

— М-да… — протянул Бьярн, глядя на капличку, изрядно покосившуюся, с выщербленной черепицей. — Что-то не хочется мне сюда идти.

Маленькая часовня Пантократора действительно производила довольно жалкое впечатление. Здесь ступала нога человека и, возможно, появлялась рука с веником, однако не часто и без старания. Стены оплел сухой плющ, промасленная бумага на окнах казалась целой, но ее покрывала толстая корка пыли, сцементированной дождями. Дверь покосилась на деревянных петлях, изнутри шел запах сырой плесени.

— Это кто же так не любит пристанище Господа нашего? — нахмурился Кадфаль, поправляя дубину на плече.

— Местный попик умер в прошлом году, мор унес. Деревенские пока, ежели чего нужно, зовут соседнего, совершать потребные действия. За пару монеток пожертвований. Но уверяю, почтенный господин! — заторопился Шапюйи. — Это очень хорошее место. Здесь можно с легкостью обрести достойный ночлег и приют! Деревня довольно-таки богата, видите, у нее даже своя часовня имеется, еще пара-другая лет, и жители построят церковь, экзарх пришлет настоятеля. Тогда место сие будет вписано в учетные книги как настоящее село. А там, глядишь, и городок поднимется.

Кадфаль поджал губы и безапелляционно сообщил:

— О церкви мечтают, но часовню в порядке содержать не могут. Я бы таких мудаков стороной огибал.

Шапюйи поник и выглядел совсем жалко, понимая, что по-прежнему ходит по земле на правах условно живого.

— Ладно, — смилостивился Бьярн. — Ну-ка, повтори еще раз, что ты там свистел насчет приюта и всего прочего?

Елена отступила на несколько шагов, поправляя кепку и меч за спиной. Кинула взгляд на окрестности, слушая вполуха разливающегося соловьем Шапюйи. Рядом семенила Витора, глядящая на госпожу с преданностью… сложно даже сказать, кого именно, учитывая, что собак здесь давно уж не водилось. Теперь у служанки на шее постоянно висела небольшая торба, в которой девушка хранила писчие принадлежности, а также свои опыты в чистописании.