Наконец Оттовио решился.

— Я хочу, чтобы вы ознакомились с одним… документом. Конфиденциально. Не предавая огласке даже сам факт созерцания оного.

— Как будет угодно Вашему Величеству, — вторично склонил голову герцог.

— Прошу вас, — император указал на стол и кресло. Опережая немой вопрос, добавил. — Не смущайтесь, присаживайтесь смело, я привык ходить, когда жду или думаю.

Разумеется, Вартенслебен был осведомлен о привычке императора, к тому же, имел привилегию сидеть в присутствии Его Величества. Но всегда лучше заручиться позволением…

Кресло уютно скрипнуло, приняв старческое тело. Герцог невольно вспомнил, что младшая дочь после свержения предыдущего императора привезла из столицы некие странные идеи, касающиеся телесного оздоровления через питание особым образом, воздержание от одних продуктов и благоволение иным. Любопытно… бред, конечно, кто в здравом уме откажется от красного мяса в пользу пресных овощей. Но… чувствуя, как хрустят, подкашиваясь, колени, как обрюзгшее тело едва втискивается меж подлокотников, герцог подумал, что, быть может, следует хотя бы ознакомиться с пищевой ересью. Шпионы доносят — Флесса ежедневно делает непривычные, невиданные упражнения, называя их загадочным словом «полатезз», ест как нищенка, однако не жалуется на здоровье и упадок сил, наоборот, лишь расцветает, по крайней мере, телесно. Вот еще бы девчонка избавилась от непреходящей тоски пополам с меланхолией… И как-нибудь упорядочила альковные дела. Может быть все же следует выдать ее замуж?

Герцог снова поймал себя на том, что мысли убежали куда-то в сторону, плавно и легко, как весенний ручеек, напоенный талыми водами. Второй раз подряд и снова чудом удалось скрыть предательскую рассеянность.

Он воспользовался старым проверенным средством — крепко сжал пальцы на ноге, под туфлей из кожи ската. Концентрация и усилие позволили сосредоточиться на большой шкатулке, которая походила на церу с крышкой, только вместо восковой заливки внутрь укладывались аккуратно обрезанные листы бумаги. Почерк был хорошо знаком, и в душе герцога вновь колыхнулось раздраженное недовольство.

Опять этот Монвузен… Назойлив и вреден, словно камешек, провалившийся в сапог — мешает постоянно, забыть невозможно. Но мерзавец умен, этого не отнять, написанное островным выродком в любом случае полезно будет прочитать. К тому же именно герцога Вартенслебена правитель Ойкумены счел достойным выступить в качестве рецензента. Хотя, конечно, вполне может быть, что герцогский трактат об учреждении денежных феодов и содержании постоянных конных рот по образцу отряда графа Шотана император отдаст на прочтение тому же Курцио…