«Моя судьба принадлежит мне» — прошептала Елена-Хель, едва шевеля губами, и холодный ветерок унес шепот в ночную тьму.

Повинуясь внезапному порыву, женщина шагнула к спутнику, обойдя костерок. Опустилась на колено — правое, как положено перед особами чистейшей крови, на чьих головах лежат венцы королей и императоров. Она взяла обеими руками ладонь Артиго — исцарапанную, красную от порезов, холодную как лед, несмотря на близость огня. Прижала ко лбу и прошептала чуть слышно, только для них одних:

— Мой Император.

Не так давно женщина едва сдерживала смех, глядя на то, как промокший, взъерошенный подросток изображает настоящего правителя. А сейчас ей смеяться не хотелось, и в душе крепло осознание того, что все сказанное здесь, в эти мгновения, обретает глубокий смысл и разойдется долгими, очень долгими последствиями, словно круги на воде. Два человека играли представление, но теперь не для сторонней публики, а ради самих себя… и, быть может, высшей силы, что видит все и единственная может по достоинству оценить грандиозный спектакль жизни, где каждая реплика, так или иначе, оказывается на своем месте.

Артиго высвободил руку и положил обе ладони на плечи женщины, которая уже столько изменила своим существованием, поступками, в которых причудливо мешались наивный идеализм, неразумная порывистость и хладнокровная жестокость.

— Мой фамильяр, — эхом отозвался он. — Мой учитель. Мой сподвижник. Мой… друг.

'Трудно, пожалуй, невозможно было бы представить более странную, неестественную пару: юный аристократ, уверенный в данном по рождению праве владеть миром, и женщина, которая презирала как дворянское сословие в целом, так и саму идею наследственной привилегии. Однако после битвы за деревню, название которой безжалостная старость вычеркнула из моей памяти, общее устремление связало Артиго и Хель узами прочнее стали, тверже камня. Он доверял ей безгранично, она же заплатила ему непоколебимой верностью, достойной баллад времен Старой Империи. Отсюда и до самого конца этой печальной истории шли они вместе, рука об руку. Красная Королева, Сотворяющая Небывалое. И Артиго Непреклонный, которого называли так лишь в льстивых речах, потому что истинное прозвище от края до края мира было ему — Не Ведающий Милосердия. Проклинаемый Людьми.

Я полагаю, что Артиго, будучи сыном своей семьи, получившим достойное образование и наделенным от рождения живым умом, понял суть вещей намного раньше всех нас. Понял и, да простится мне сравнение, вцепился в Хелинду су Готдуа неразъемной хваткой. Не ведая природы Хель (а кто из нас ведал?..), но инстинктом рожденного для власти он чувствовал ее скрытую до поры силу. Чувствовал и понимал, что со всем своим происхождением, с родословной длиннее копья, он, тем не менее, всего лишь игрушка в круговерти грядущей смуты. Что для простого выживания, не говоря уже о победе, потребуется нечто за пределами армий и золота, которыми вот-вот станут мериться великие силы, желая владеть Ойкуменой. Нужна помощь некой стихии, способной перевернуть доску, сбросить фигуры, открыть новую игру по новым правилам. И Хель — проводник той силы.