Мужские и женские голоса звучали приглушенно, возносясь к высоченным сводам, обрезали друг друга, перебивали, сталкивались, порождая Звук — низкий рокот, похожий на рычание предгрозовых волн.
— Его Величество…
— Цены вновь растут…
— Укротить скотскую сущность навозных червей! Привязать к земле, приковать, если понадобиться. Каленым железом и плетью указать мужичью его Богом назначенное место…
— Ох уж эти утонченные пристрастия младшей дочери…
— Говорят, что Безземельный…
— Да что вы говорите⁈..
— Церковники совсем потеряли уважение к сильным мира сего, этот сброд уже позволяет себе жаловаться Императору…
— Тише, умоляю, в наше время даже сквозняк и пламя свечи обзавелись чутким слухом…
— Тако же и с городскими вольностями надлежит поступить, ибо дух попустительства суть яд, отравляющий здоровую плоть Империи…
— Трупы сбрасывают в реку без голов и рук… Поистине это дочь самого Ювелира, подменыш в колыбели…
— Все-то десяток монастырей разорили на все герцогство… Зачем попам земля и ценности?..
— Замолчите, ради Господа нашего и собственной жизни! Вы же знаете, кто нынче ее…
— И я ответил, что скорбеть о покойном — моя забота, как брата. Вдове же найдут нового мужа, и если эта баба продолжит выть, отведает плетки…
— Вроде бы платят золотом старой чеканки…
— И тут она берет фрелессу за рукав и увлекает в покои, представляете⁈..
— Говорят, он просил ее руки… Конечно, выскочка и вообще вряд ли графа можно поименовать человеком чести… но Его Величество благоволит этому мяснику…
— Неужто благородный человек вновь сможет обрести достоинство в бою с равными? И обогатиться выкупами, а также честным грабежом…
— Предатель предал дважды, как оригинально и ново…
— С этакой будоражащей властностью, словно алчущий хищник невинного ягненка. И там, за закрытыми дверями, благородные дамы изволили пребывать от заката до полудня. Этакая восхитительная непристойность, доложу я вам!..
— Она заявила, что, дескать, следует вести учет всему, что есть в Империи…
— Закупают солонину?.. это любопытно, у меня доля в свиноводстве…
— Разве в Свитках написано, что церковники должны копить богатства. словно купцы или благородные люди? Нет, их удел — молитвы, а чтобы молиться, серебро не нужно!..
— Ловагам обещают платить серебром, а не вознаграждать хлебным пайком…
— Какая непристойная гадость! Однако, друг мой, я требую подробностей…
— Человек достойного происхождения не станет пачкать себя низменным трудом…
— Говорят, штаны снова будут в моде, какой позор! Мужчины вновь одеваются как пешие оборванцы…
— В то время как истинно благородные фамилии, чья кровь гуще меда, вынуждены совать каким-то чинушам прошения, долгими неделями домогаться аудиенции…