Оставаться в Чернухе дальше не было ни потребности, ни желания. Никто не падал на колени, лобызая натруженные в ратном труде длани спасителей. Защитников не гнали, но и смысла в их присутствии больше не имелось, поэтому гости оказались на положении элемента пейзажа, только уже тягостного. Но раненые тормозили процесс отбытия, ради них Армия осталась в деревне еще на несколько дней. Вообще было… как-то обидно. Елена понимала суть отношения пейзан. Крестьянская жизнь, даже в такой обеспеченной деревне — это вечная борьба за существование, причем беспросветный труд ничего не гарантирует. Хоть вусмерть уработайся, но пройдут дожди, урожай сгниет — и так несколько лет подряд. Как сейчас, например, когда трехлетний недород приложился по всему континенту. При такой жизни даже банда первостатейных ублюдков — преходящая суета. Была угроза — было страшно, угроза миновала — все выдохнули, помолились, начали думать о будущих заботах. Сожженное надо восстанавливать, капличку ту же отстроить, скотину обратно тащить. А вооруженным людям, что выступили инструментом божьей воли, неплохо бы куда-нибудь деться, желательно поскорее. Безысходный фатализм и беспощадная логика сельскохозяйственного общества для которого смерть — обыденность, и половина детей не доживают до условного совершеннолетия.
Но все равно обидно. И хоть в этом классика не обманула — самураи Куросавы, насколько помнила женщина, тоже уходили без оваций и благодарственных слез. Только если в фильме крестьяне что-то сеяли под песню, Чернуховские жители на третий день после боя организовали полуязыческий обряд, как-то связанный с завершением осени, а также защитой скота от падежа.
В полночь девицы и вдовы собрались, одевшись в белые рубахи, затем, поочередно впрягаясь в соху, провели символическую борозду вокруг всей деревни, за частоколом. Прочие женщины шли гурьбой с палками, кочергами, метлами, изображая ведьм в полете. Часть вооружилась кухонной утварью и била в кастрюли со сковородками, распевая что-то невнятное и дикое, поминутно крича «Вот она! Гоните! Бейте!». Обойдя полный круг, в конце безумного шествия бабы зарыли живого поросенка, петуха и лисичку-мышелова, все черного цвета. Посмотрев на это, Елена решила, что в гостях лучше не задерживаться.
Попутно оздоровительным процедурам три женщины — Лара, Мара и Витора — провели оперативную инвентаризацию трофеев. Неожиданно победители оказались довольно состоятельными людьми, потому что «живодеры» успели награбить по-взрослому, да и сами были носителями ценного имущества. Одна лишь мысль о том, чтобы владеть чем-то из затрофееного, вызывала у Елены рвотные позывы. Ей все время казалось, что на монетах, оружии, платье остались незастиранные пятна крови. Но хозяйственная Витора взяла все обязанности на себя. При этом девушка продолжала энергично учиться, ее прогресс в грамоте удивлял. Служанка-казначей уже пыталась вести опись имущества, Елена с трудом сдерживала смех, глядя на эту бухгалтерию, расписанную ужасными каракулями, однако припоминала, что еще месяц назад девчонка отказывалась даже притронуться к цере, боясь испортить господскую игрушку. Интересно, что в итоге вырастет из девицы с расплющенными ушами?..