**Энгава — открытая веранда вокруг традиционного японского дома.

***Окасан — яп. «мама», домашнее обращение к матери.

****Кавай — яп. «мило» или «милая».]

— Я всё ещё здесь, — в голосе старшей родственницы отчётливо слышалось усталое и какое-то обречённое раздражение. — Ни в грош не ставишь старших, так имей хоть каплю уважения к родной крови, породившей тебя, беспутная дочь.

— В таком случае, «родной крови» следовало оставить меня и На-тян в покое, а не шантажом и угрозами заставлять возвращаться к «работе»! — голос Ма зазвенел оружейной сталью.

Нанао напряглась, но материнская рука нежно легла ей на макушку, и девочка сразу же успокоилась. Ма и Ба постоянно ругались, едва стоило им остаться где-нибудь вдвоём, но почему-то всё равно никогда не ссорились по-настоящему.

— Не было никакого шантажа, дура! — на мгновение самообладание оставило Юми-обачан, показав то лицо бабушки, что обычно видят другие старейшины во время собраний. — Я просто честно передала, что тебя ждёт, если ты не вернёшься. И что ждёт твою дочь, мою, между прочим, внучку, после того, как тебя убьют. Хотела покоя — так надо было спрятаться или просто уехать подальше. Ками-сама*, кому я это говорю? Куноичи**, собственноручно воспитанной и обученной. Позор на мои седины…

— Позор в том, что от твоего положения никакого толка, — уже совсем спокойно произнесла Ма. — Себя и дочь я могла спрятать, но тогда твоя мечта о власти пошла бы прахом. И что твоя власть? Ни мне не смогла помочь остаться с мужчиной, за которого сначала сами вытолкнули замуж, а потом контракт на защиту которого, видите ли, истёк, ни На-тян защитить от втягивания в «традиционное клановое обучение».

— Мы говорим каждый раз одно и то же, — бабушка тоже вроде успокоилась.

— И каждый раз ты провоцируешь меня.

— Потому что ты каждый раз творишь какую-то глупость! — или не успокоилась?

— Может, потому, что у меня всей свободы — делать эти глупости, а? Сколько мне и дочери ещё ломать себе жизнь ради твоих амбиций?

— Возможно, что и не долго, — немного помолчав, совсем другим тоном ответила бабушка.

[*Ками-сама — яп. обращение к одному из синтоистких богов, а в данном случае аналог европейского восклицания «О боже!»

**Куноичи — шиноби женского пола. Кроме подготовки, аналогичной коллегам мужского пола, обучались использовать свою привлекательность для получения разведданных или возможности подобраться к цели.]

Скучный взрослый разговор порядком поднадоел Нанао. Орать Ма и Ба друг на друга перестали — хорошо, но теперь спор перейдёт на какие-то непонятные вещи. Распределение прибыли по секторам деятельности, защита каких-то там перевозок, уважение и готовность сотрудничать боссов гокудо и триад. Окасан будет злиться, потому что изменение этого самого уважения и готовности опять ляжет на неё: где, как на командира группы, а где и лично. Как же, доверенное лицо самой Юми-сама… Однако, в этот раз На-тян ошиблась.