Генрих задумался, и сам себе кивнул:
— И подготовьте отряд только из неодаренных для поездки в Швейцарию. Начинаем работы по проекту «Зеркало». Если сможете получить хоть какой-то результат, считайте, что вписали своё имя золотыми буквами в историю Третьего Рейха. Про такие мелочи, как подчинение «Аненербе» лично фюреру, выделение в самостоятельную организацию и неограниченные фонды для исследований я даже не говорю*…
[*1 января 1939 года «Аненербе» стала независимой организацией и получила прямое расширенное финансирование из бюджета Третьего Рейха, наравне с ракетной программой фон Брауна и работами по созданию атомного оружия.]
Часть 2. Кадры решают всё.*
[*И. В. Сталин, 1935 год.]
11.
Лето! Каникулы! Каждый день можно открывать глаза и понимать: сессия осталась в прошлом. Не навсегда — о, нет, конечно. Пока — не навсегда. И уж точно у меня впереди много пробуждений, когда можно не начинать свой день с планирования по часам и минутам, а просто плыть по течению, лениво подчиняясь неизбежным обстоятельствам вроде голода, жажды…
— Сыночек, ты проснулся? Завтрак уже на столе и остывает!
…или родителей. Блин.
— Сыночек? — хмуро переспросил я у матери, добравшись до кухни.
Родительская квартира — после практически года жизни на съёмной — казалась неуловимо-чужой. Кроме того, как внезапно выяснилось, чашки, ложки, тарелки и прочие предметы первой пищевой необходимости, мать кладёт совсем не так, как мне удобно. Вчера, например, я битых десять минут искал средство для мытья посуды и щётки, перерыл всё. И, разумеется, не догадался, что кто-то может умудриться положить искомое под раковину.
— Сыночек! — с энтузиазмом откликнулась родительница. — Доброе утро!
Я покосился на часы, показывающие восемь тридцать, и мужественно промолчал. Вместо этого поинтересовался другим:
— Ты раньше не называла меня так… уменьшительно-ласкательно.
— Ты вернулся домой, и я только теперь поняла, как по тебе соскучилась! — посмотрела она на меня с глупой улыбкой.
Я опять проглотил всё, что было готово сорваться с языка: отлично выучил, к чему какая реплика приводит. «Я уже большой, мам.» — «Раз ты так говоришь, значит, ещё маленький.» «Мне семнадцать уже, если что» — «О, ну тогда тебя уже не должны задевать сюсюканья, правда?» Иногда даже самые близкие люди безумно бесят, и ничего не поделаешь. Все, кроме Ми. Наверное, потому, что она совершенство и идеальная девушка — вот без всякого преувеличения.
Последнюю мысль я отправил по телепатическому каналу, подкрепив нужной волной чувств. Ответная волна тепла, приправленная малой толикой слегка игривого смущения, заставила меня блаженно улыбнуться про себя, и в реальности тоже. Вот так гораздо лучше, чем «радовать» родительницу кислой рожей… А, чёрт!