Марек не любил собак. Он их боялся — в детстве, в Кракове, его покусала соседская дворняга, и с тех пор обходил псов стороной. Смешно: здоровый парень, широкоплечий, кулаки как кувалды. Работал на стройке, таскал брёвна. А собак боялся.

Ей хотелось рассмеяться. Или закричать. Скорее закричать, бессильно осев на пол и закрыв лицо руками. Но нельзя — уволят. И куда она потом пойдёт.

Мужчина, Фуллер, вышел из палаты. Ядвига стояла в коридоре с тряпкой, у стены. Он прошёл мимо. Близко, на расстоянии вытянутой руки. Она увидела его лицо. Молодое, жёсткое, спокойное. Глаза серые, холодные. Лицо убийцы её мальчика.

Он не посмотрел на неё. Даже не скользнул взглядом. Она для него не существовала. Мебель. Тряпка. Ведро.

Ядвига смотрела ему в спину.

Фуллер остановился у кабинета в дальнем конце коридора. Заговорил с доктором Маршаллом. Ядвига была достаточно далеко, чтобы не разобрать каждое слово, но достаточно близко, чтобы уловить главное.

Она подошла чуть ближе. Стала протирать подоконник. Привычное движение, привычная поза — сгорбленная спина, опущенная голова. Невидимка.

— … три недели. Может, месяц… — голос доктора.

— … привести собаку… — голос Фуллера.

— … в воскресенье, часам к двум… калитка с Монро-стрит… не заперта… не больше получаса…

Ядвига протирала подоконник.

Фуллер попрощался с доктором, развернулся и пошёл к лестнице. Снова мимо Ядвиги. Снова не глянув. Она слышала, как он спускается — уверенные, ровные шаги. Потом хлопнула входная дверь.

Ядвига стояла у подоконника. Тряпка в руке капала на пол грязной карболовой водой.

За окном было видно улицу. Фуллер вышел на крыльцо, постоял секунду на солнце, потом пошёл к автомобилю. Новый, блестящий. Тёмно-синий. Красивая машина. Дорогая.

Он сел за руль, завёл мотор и уехал.

Ядвига смотрела вслед, пока машина не скрылась за поворотом.

Смена закончилась в восемь.

Ядвига сняла фартук, повесила в шкафчик в подвале. Вымыла руки — долго, тщательно, хотя от карболки они и так были чище, чем у любого доктора. Надела пальто — старое, перелицованное, но ещё крепкое. Повязала платок. Вышла через чёрный ход, на задний двор. Тот самый дворик, про который говорил доктор. Скамейки, два дерева, калитка на Монро-стрит.

Ядвига остановилась и посмотрела на калитку. Деревянная, невысокая. Не заперта. С улицы видно скамейки, видно окна первого этажа. Тихое место. Спокойное.

В воскресенье, в два часа, он придёт сюда. С собакой.

С собакой.

Ядвига вышла через калитку на Монро-стрит и пошла на запад. Закат окрашивал кирпичные стены домов в рыжий цвет. Фонари ещё не зажглись. Трамвай прогрохотал по Грасиот-авеню, и Ядвига перешла пути, пропустив запоздалую телегу с углём.