— Так, Фуллер, Пейн, ко мне в кабинет. А этих, — он окинул взглядом четвёрку женщин, — в камеры. Туда, где нет задержанных. Раз уж агенты Бюро притащили шлюх из Канады, то пусть помаринуются там. Что с ними делать — разберёмся утром.

В федеральном здании было несколько лифтов, и на одном наверх поехали Чарли с Баркером. Ну а я взял на себя роль конвоира для всё-таки не задержанных, а освобождённых женщин.

— Хороши у вас порядочки, — сказала Нюра, едва лифт захлопнулся и поехал вверх. — Ты нас сюда притащил, чтобы посадить? Мы же ничего не сделали. Или здесь, в Америке, порядки другие?

— Нет, порядки такие. А куда вас девать на ночь глядя? — устало ответил я. — К себе домой, что ли, тащить? Я мужчина холостой, мне четыре проститутки дома совершенно не нужны.

— А чего это не нужны? Что, брезгуешь? — вскинулась Нюрка.

Со стороны могло показаться, что с обидой. Но я так понял, что баба она языкастая, и сейчас, когда страх смерти её отпустил, была готова отпускать колкости просто без остановки.

— Нет, не хочу, чтобы соседи языком чесали.

— Ой, бабы, вы посмотрите, какой скромненький. Только что двух на тот свет отправил, а с нами, девки, стесняется в одном доме ночь провести. Как будто мы его съедим или ещё чего.

— Анна, хватит языком чесать. Чай, не на базаре в твоём Саратове или откуда ты там. Тебе, наверное, полезно будет как раз посидеть ночку. Подумать о том, что можно говорить человеку, который тебя, считай, с того света достал.

— Отчего нельзя? Ой, вы посмотрите на него. Мы обиделись. А кстати, американец, а ты откуда так? Почему так хорошо по-нашему брешешь? Прям как по писаному, нигде не запинаешься. Только странно ты говоришь, но явно хорошо русский знаешь.

— Служил у вас на севере, в Архангельске. Там и выучил, — коротко объяснил я.

— А, всё с тобой понятно. Оккупант, значит.

— А не слишком ли ты учёная для проститутки в Канаде? — тут же вернул я ей должок. — Слова всякие мудрёные знаешь. Как такая учёная в бордель попала?

— А это не твоё дело, урод, — тут же оскалилась она и замолчала, поджав губы.

А затем и вовсе расплакалась. Но вторая русская девушка, которая до этого изображала саму скромность, тут же принялась утешать Нюрку. А ещё через мгновение к ней присоединились и полячки, которые, будь их воля, взглядами дырку бы во мне прожгли.

За этой пикировкой со спасёнными незаметно прошло время, которое лифт вёз нас наверх. И спустя несколько минут я уже сдал девушек дежурному.

— Вот что, дорогие мои агенты, — сказал Баркер, когда мы с Чарли оказались в его кабинете.