Ну и что делать? Двинуть за ними, на машине или пешком? Нет, не стоит — Юрка же просил, и портить ему столь давно ожидаемый разговор я не собираюсь. Лучше расспрошу потом — расскажет, если захочет.

Подумав, я перелез в грузовой отсек и сел на скамью напротив Любы. Посмотрел на неё в упор:

— Слушай, если ты такая неуловимая — как те изгои умудрились тебя взять? Или ты и правда сдалась им сама?

— Ещё не хватало, — фыркнула Люба, и я подумал, что это, наверное, первая по-настоящему человеческая эмоция с её стороны, без обычного выпендрёжа. — Просто, как у вас говорят, и на старуху бывает проруха.

— Никакого нападения на дороге, конечно, не было?

— Конечно, — чуть улыбнулась женщина, и я подумал, что она, несмотря на элегантное платье и макияж, гораздо старше, чем хочет казаться. — Это я для тебя сказала, чтобы твоя мысль заработала…

— Моя мысль гораздо больше хочет знать, как ты дотянула до того момента, когда мы с Юркой застрелили изгоев, — немного коверкано выразил я то, о чём думал. Пока Люба отвечает — надо ковать железо. И, кстати, о железе…

Я вытащил из ножен клинок, показал его Любе, не выпуская из руки — без угрозы, просто показал:

— Тебя и правда можно убить только этим ножом?

Мне интересно было увидеть её реакцию, но… её не оказалось. Люба отреагировала совершенно буднично:

— Нет, конечно. Просто те, кого ты назвал «шаманами» изгоев, любят использовать такие ритуальные ножи.

Ах вот как… Хотя, если шаман знал, что таким ножом можно убить призрака — неудивительно, что вооружился именно им. И тот изгой, в Колчино, первым делом увидел у меня именно «шаманский» нож.

А Люба ведь могла и соврать — выдержка у неё что надо. И, между прочим, я ведь ни разу при ней не говорил о «шаманах» — максимум просто думал.

Я опустил глаза, убирая нож в ножны, а когда поднял — увидел, как женщина задорно улыбается:

— Да, не говорил. Но мы же с тобой одно целое — забыл?

М-да. Она уже нагло демонстрирует, что каждая моя мысль ей известна. Раньше хоть просто намекала…

— Не забыл бы, если бы ты не только читала мои мысли, но и показывала бы свои, — отпарировал я.

— Иногда лучше не знать чужих мыслей, — неожиданно серьёзно сказала женщина. — Поверь мне…

Она помолчала, потом продолжила:

— Тебе правильно сказали — надпись, сделанная на моей коже определённым способом, сдержала часть моих возможностей. А часть — нет. Ты не подумал, отчего костёр так дымит — ведь день стоял сухой, дрова должны были гореть быстро и чисто? Не подумал, почему никто из вас тогда не взял образец травяного отвара? Ведь вы собирались. Не подумал, почему шаман замахнулся ножом именно в тот момент, когда вы были рядом и приготовились стрелять?