— Ты контролировала происходящее? — я с трудом не охнул — хотя, в общем, сейчас к такому уже можно было бы быть готовым, ведь как-никак, а возможности Любы я уже видел.

— Не совсем, — хихикнула женщина. — Но кое-что было в моих силах…

Спросить, кто она такая и откуда? Бесполезно. Как бесполезно и спрашивать, например, где база изгоев — даже если она с ними и пересекалась, об этом может и не знать. И, кстати, она УЖЕ знает, что мне это интересно… А вот что бы я узнал, так это…

— Как вы попали туда? К тому дому?

— Женечка, ну напряги извилины, — вздохнула Люба, и у меня появилось ощущение, что сейчас она меня погладит по голове, как маленького. — Вспомни, как ты попал сюда сам? Что вполне может найтись не только на вокзале, но и в заброшенном доме?

Тьфу ты. Зеркало. Но это значит…

Это значит, что изгои, к которым у нас сейчас есть особый интерес, умеют проходить в пробой, открытый зеркалами!

Вот это да.

Видя, как улыбается Люба, я понял — угадал. Впрочем, при такой подсказке сложно было не угадать…

Но ведь это, товарищи, полная задница.

Даже в этом не сильно комфортабельном мире больших зеркал довольно много. И если пробой можно открывать напрямую, то…

То изгои вполне могут пожаловать чуть ли не в центр Вокзального. Нужны ли им обязательно старинные «серебряные» зеркала, о которых говорил священник? Не факт, ой не факт. Так что в тот же кабинет Каращука изгои, скорее всего, пройдут — и не только туда. Спасут ли от них обереги, поставленные на защиту города колдунами Колледжа? С учётом того, что «зеркальное» колдовство они даже обнаружить не смогли?

Я почувствовал, как волосы на голове шевелятся.

— Я ж тебе говорила, Каращук — мужчина умный, — хихикнула Люба. — Он знает, где копать… и знает, что ему нужно. Даже если оно пока не нужно…

Да, с учётом всего только что сказанного история о странной женщине, пробравшейся в город и сбежавшей из Управы, поворачивается совсем другим боком. Ох, не зря, выходит, Каращук следил за мной с самого начала — видимо, быстро почуял необычное в этой теме про зеркала.

А что он ещё почувствовал?

Я посмотрел вдоль дороги — Юрка и Волков были уже в конце деревни, о чём-то разговаривали, медленно идя обратно. Где-то в деревьях, густо растущих по всей брошенной деревне, свиристели птицы — надо же, появились, а то в мёртвой тишине как-то не по себе…

Ну что, задать ещё один вопрос — самый главный?

— Слушай, Люб… может, ты наконец скажешь, где я был год и при этом набрал десять лет… дважды?

Я не сразу сообразил, что впервые обратился к ней по имени — в отличие от того же Юрки.