Хоть что-то полезное Хха сообразил, когда вышел к колодцу и крысам. Здесь царила та тьма, что показалась ослепительной. Далеко вверху угадывался край колодца — жутко высоко, считай, на небе. Но колышущаяся вода слегка отражала свет, намекала, что где-то есть белый день и окна в стенах замка.
Вода казалось живой — не иначе, речная. Торчащие из нее переломанные костяки скелетов промылись и не пахли. Хха отдыхал, наблюдая, как прибегают напиться крысы. Видимо, жилось нижне-замковым грызунам непросто: все поджарые, похожи на серых ящериц. И с водопоем им нелегко: со стенки не напьешься, приходится с писком прыгать на торчащие кости, пить, а потом выбираться обратно. Учитывая неспокойную воду и порой намечающиеся в ней бурлящие воронки, то еще удовольствие. На Хха крысы особого внимания не обращали — человек сидел повыше, у округлой боковой трубы, а грызуны появлялись из нижних сливов и точно знали, что туда за ними никто не погонится. Прибегая по одной, крысы вообще ни о чем не думали, вот когда сразу по два-три хвоста встречались, то и мысли у серого племени появлялись. Хха точно знал, что за ним присмотрят, и когда помрет, не дадут мясу пропасть. Ну, у каждого свой стиль охоты, хайова к такому подходу отнесся с пониманием, что немного удивило грызунов. Привыкли крысы к вздорным и капризным нравам замковых обитателей.
Очередная крыса неловко толкнулась с берцовой кости давнишнего покойника, не допрыгнула до сухого слива, шмякнулась в воду, и судорожно колотя лапками, поплыла к скользкой колодезной стене. Вот все как у разведчиков: напрягаешься-напрягаешься, а самое малое ку этаким напряжением дается…. Хха свесился вниз и концом выжигательной дубинки подсадил крысу. Та взобралась на карниз и, забыв даже отряхнуться, потрясенно уставилась на человека. Хайова фыркнул и подправил своим инструментом одну из костей в воде — получился узкий мост, ведущий прямо к крысиному выходу. Грызуны собрались вчетвером, оценили новые возможности, самая храбрая просеменила по бурому переходу…
Крысы общим голосом наперебой думали-советовали гостю к людям вообще не возвращаться. В подвалах хватает улиток и жуков, порой выползают неплохие черви, с кухни помои каждый день сливают, а иной раз сверху дарят мясо целыми человеками. Не, наверху, на свету все гораздо хуже. Не-шаман пояснил, что крысоловок он не боится, ему нужно встретиться с человеком, да и тесновато в подвальных проходах. Это грызуны понимали, особенно про встречу-случку — пахло от гостя однозначно.
Конечно, крысы — не лошади, но в беседах с животными Хха имел некоторый опыт, и по правде говоря, толку от этого опыта было побольше, чем от замкового-любовного. Упираясь коленями и локтями, разведчик взбирался по вертикальной каменной трубе, в которую до крысиного растолковывания пути, конечно, и не догадался бы заглянуть. Пахло здесь скверно, людским дерьмом и мочой, но наверху угадывался слабый свет — на этот раз от светильника или факела. Хха поднапрягся и уперся головой в решетку. Здесь и свежей мочой пахло, что обнадеживало. Распершись на манер пробки, хайова прислушивался. Наверху был кто-то живой. Но не рядом. Что ж, приходилось рисковать. Хха помучился, извлекая из-за пояса дубинку-прижигалку, завел конец пыточного оружия под край решетки, нажал как рычагом…