Тьма и размытый давними дождями склон полетели навстречу…
Когда, проклиная свои не слишком ловкие не-шаманские руки и ноги, Хха отпрыгнул от ременной веревки и оказался стоящим у грани прерий и подножья стены, будущий вождь уже исчез. Но тут донеслось яростное шипение:
— Лови сопляка и прячьтесь! Мышь ведет чужаков прямо сюда.
Но-По-Э попытался вывалиться из расширившейся расщелины прямо на голову не-шамана, но был пойман за леггины, чуть не перевернулся бестолковой головой вниз, но, к счастью, сдержал вопль. Хха придавил мальчишку за шею к земле, отползли в кучи камней и земли, сползших с обрыва во время Дождя. С детства Хха учили держаться подальше от столь опасных мест, но сегодня была слишком поганая ночь, чтобы помнить мудрые советы.
— Готовьтесь! — призвал невидимый Джо. — Они близко.
Сам не-шаман никого не видел, но в некоторых вещах имело смысл полностью доверять будущему вождю. Руки и левое колено болели после спуска, Хха отогнал никчемные ощущения, ослабил петлю, удерживающую копье у перевязи щита, передал оружие мальчишке. Но-По-Э сжал древко, сопляк-Пришлый заметно дрожал, но страха в нем было не больше чем надлежит. После того что наблюдатели видели с обрыва ужас убрался на иную сторону прерий.
— Думай о копье и крови. Мы их убьем! — прошептал Хха.
Донеслось предостерегающее шипение будущего вождя. Сейчас Хха и сам слышал звук бегущих шагов — негромкие шлепки мокасин о землю, шорох травы. Грызущая Мышь устала, видимо, оторваться от чужаков было непросто.
На миг у подножья появилась тень будущего вождя — он успел сбросить куртку, натереть грудь и спину липкой красной землей — казалось, лишь очертания более светлых леггинов промелькнули на осыпи.
— Джо? Хорошо, — прохрипела Грызущая Мышь. — Дай мне свой нож.
Будущий вождь выдернул из ножен свое короткое оружие:
— Ты ранена?
— Не болтай, мальчик. Сейчас мы их убьем. Не подходите близко, стреляйте только в лицо или ноги. У них хорошие доспехи. Не получится — отступите. Утром чужаки придут в Лагерный Холм. Спрячься, Джо.
Будущий вождь безмолвно исчез между глыбами осыпи.
Хха слышал тяжелое дыхание Грызущей Мыши. Воительница-скво сидела на корточках, опустив голову, повязки, сдерживающей волосы, на ней не было, тьма и рассыпанные пряди заслонили лицо, сделав безликой. Пахло кровью. По звуку дыхания не-шаман понимал, что она ранена в грудь, но хрипы и запахи боли ничего не значили — Грызущая Мышь уже была мертва. Или считала себя мертвой.
Обрыв отражал нарастающий топот — чужаки топотали, как стадо вспугнутых бизонов. Это называется — «са-поги» на ногах. Но речники не бизоны, и еще не вспугнутые, хотя тоже устали. Грызущая Мышь уводила их по дуге: сначала почти вдоль берега по направлению к Птичьей стоянке, потом свернула ближе к стене, намекая, что стремится назад, к Лагерному Холму. Шумные хищники стремились догнать жертву до того, как она приблизится к лагерю.