Алексей Ветров всё ещё стоял у окна.Большой. Тяжёлый. Слишком живой для больничной палаты.Рядом с ним даже облупленные стены словно становились меньше. Такие мужчины вообще плохо вписывались в тесные пространства. Им нужны:гаражи;спортзалы;улица;шум;движение;сигаретный дым;мужские разговоры.А не больничная койка, хлорка и худой подросток под капельницей.Арсений наблюдал молча.И чем дольше смотрел, тем сильнее понимал: отец не был главным врагом мальчика.Опасным — да. Тяжёлым человеком — безусловно. Но не тем, кто ломал.Нет.Алексей Ветров выглядел человеком, который вообще не замечает, как давит своей массой.Он привык жить в мире, где:слабость опасна;мужчины терпят;жалобы раздражают;а проблемы решаются либо кулаками, либо деньгами.И рядом с таким мужиком тонкий тихий подросток автоматически чувствует себя неправильным.Особенно если любит не футбол и драки, а книги, рисунки или одиночество.Арсений почти видел это.Шестнадцатилетний пацан. Худой. Бледный. С длинными волосами. И отец: — Иди в секцию. — Расправь плечи. — Что ты как девка сутулишься? — Мужиком будь.Не со зла.Просто потому что сам другого мира не знает.Арсений медленно выдохнул.А вот мать…Мать была другим уровнем.Она не давила весом. Она давила тоньше.Именно такие люди оставляют внутри детей привычку бояться прикосновений.Алексей тем временем наконец повернулся от окна.— Врач сказал, ещё неделю тут валяться будешь, — бросил он.— Оптимистично.— Чего?— Ничего. Говорю, быстро чинят.Отец снова прищурился.Арсений внутренне усмехнулся.Да. Он чувствует.Не понимает что именно, но чувствует: сын изменился.Причём резко.Профессиональный инстинкт подсказывал: сейчас нельзя перегибать.Нельзя слишком умничать. Нельзя выглядеть взрослым. Нельзя выпадать из образа настолько, чтобы люди начали не шептаться про «после болезни изменился», а реально пугаться.Поэтому Арсений чуть опустил взгляд и добавил тише:— Голова всё ещё ватная.Отец хмыкнул.Расслабился немного.Вот так.Дай человеку удобное объяснение — и мозг сам успокоится.Алексей подошёл ближе и сел на стул возле кровати.Стул жалобно скрипнул.Мужик был действительно здоровый.Не качок ради красоты. Рабочая масса. Сила. Тяжесть.Арсений автоматически отметил: если этот человек бил — то очень больно.И почти сразу в памяти тела вспыхнула картинка.Короткая.Чужая.Резкий мужской голос: — Я тебе сказал — в глаза смотри, когда разговариваешь!И ощущение:стыда;страха;злости;желания провалиться.Арсений едва заметно напряг пальцы.Интересно.Отец кричал. Давил. Мог схватить за