Тем временем из пламени показалась здоровенная когтистая лапа. Люди задрожали от страха при виде, представляя, как же должен выглядеть монстр, если одна конечность уже внушает такой трепет и ужас. Но они взяли себя в руки, и сунули извивающуюся жертву прямо в эту лапу, чтобы задобрить пришельца.

Они сразу побежали за второй жертвой, вот только в этот момент произошло то, чего никто не мог ожидать.

— Сектанты сраные! — послышался недовольный голос и из тени вышел старик в белой майки и шапке-ушанки с двустволкой наперевес. — А ну брысь из моей деревни! — он выстрелил вверх и следом направил ружье на послушников в балахонах.

— Братья! Он не посмеет… — Пётр договорить не успел, так как дед быстро перевел прицел на него и произвел выстрел.

Зад бедолаги прострелило сильнейшей болью и жжением, так что он схватился за простреленное место и завыл еще громче, чем все послушники вместе взятые во время ритуала. Тогда как дед невозмутимо переломил ружье, выкинул стрелянные гильзы и зарядил новые патроны.

— Как знал, — усмехнулся он, — Не зря я соль с перцем намешал… — два выстрела, и еще пятеро послушников заверещали на всю округу, а остальные сразу бросились врассыпную. Они путались в длинных балахонах, падали, но тут же вставали и бежали дальше, даже не задумываясь о направлении. Главное — подальше отсюда.

Буквально две минуты, и вот, вокруг уже никого. Только две связанные извивающиеся девушки пытаются что-то пищать через туго завязанные кляпы.

— Не бойтесь, не обижу, — улыбнулся дед и достав из валенка нож, разрезал веревки. Те сразу бросились бежать, но старик остановил их, — Ну и куда вы? Подождите подругу, может жива еще…

Он подошел к краю ямы, потрогал рукой красное пламя и убедился, что оно почти не обжигает. После чего поудобнее перехватил ружье и спокойно нырнул вниз. Через минуту из огня вылетела перепуганная девушка и они втроем убежали прочь, а следом яма просто погасла и начала затягиваться, словно здесь ничего и не произошло…

Сколько-то веков спустя

Какой-то случайный мир

Ну прекрасно… Первое, что почувствовал — это боль. Вполне привычное чувство, но от этого приятным оно почему-то не становится.

Голова раскалывалась, словно её сжимали в тисках, и каждый удар пульса отдавался где-то за глазами. Тело было ватным, не слушалось, дышать было тяжело и больно. Попытался пошевелить рукой — получилось, но с огромным трудом, словно конечность весила тонну.

Открыл глаза и уставился в потолок. Деревянные темные балки, массивные, явно старые. Между ними была побелка, местами потрескавшаяся и осыпавшаяся. В воздухе висел столб пыли, подсвеченный лучом солнца, пробивающимся сквозь высокое окно.