Корсаков резко повернулся, и в его взгляде мелькнуло раздражение — не столько от того, что доказательства рассыпались, сколько от того, что их разрушила именно я.
— Это можно трактовать как попытку запутать следы, — произнёс он, чуть повысив голос, но тут же сдержался, вспомнив, перед кем стоит. — Сначала одно, потом другое… Кто знает, сколько ещё писем было отправлено?
— Кто знает, генерал, — спокойно ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Но если вы хотите искать дальше, ищите честно. Не выдергивайте из переписки одну фразу, чтобы она звучала как обвинение. Пусть все письма будут прочитаны. Пусть все свидетели будут выслушаны. Если вы действительно служите справедливости, а не чьим‑то интересам.
На мгновение в комнате повисла тишина. Даже часы на камине будто замедлили свой ход.
Императрица медленно провела пальцем по краю листа, словно проверяя, не рассыплется ли бумага от напряжения.
— Генерал, — наконец произнесла она, и в её голосе прозвучала окончательность. — Вы собрали сведения. Теперь выслушайте и другую сторону. Пригласите тех слуг, которых вы допрашивали. Пусть они расскажут, что видели, а не то, что им велели сказать. И пусть при этом будет секретарь — чтобы каждое слово было записано.
Корсаков сдержанно поклонился, но его лицо оставалось жёстким.
— Как прикажете, Ваше Императорское Величество.
— И ещё, — добавила императрица, чуть понизив голос. — На время разбирательства графиня Толстая остаётся при дворе. Без ограничений. Но и без особых поручений. Пусть всё идёт своим чередом, пока мы не узнаем правду до конца.
Я склонила голову, принимая это решение как хрупкую победу.
После аудиенции я не пошла сразу к себе. Вместо этого я направилась в оранжерею — туда, где среди высоких пальм и цветущих азалий было тихо и пахло влажной землёй и лимоном. Луиза ждала меня там, спрятавшись за стеклянной перегородкой, словно боялась, что её заметят и уведут.
— Они нашли второе письмо, — сказала я тихо, подходя к ней. — Императрица приказала допросить свидетелей заново.
Луиза прижала пальцы к губам, будто удерживая вздох облегчения.
— Значит, вы спасены…
— Не я, Луиза, — мягко поправила я. — Мы обе. Пока правда на нашей стороне, у нас есть шанс. Но будьте готовы: Корсаков не отступит просто так. Он будет искать новые зацепки. И если он почувствует слабину…
Она решительно покачала головой.
— Я не стану прятаться. Если нужно будет говорить — я скажу. Я не позволю вам одной нести этот груз.
Я улыбнулась — впервые за эти дни искренне.
— Хорошо. Но пока пусть говорит правда, а не наши страхи.