Не верю. Чтобы искупить невольно причинённую ей боль, приподнимаюсь и, осторожно приобняв за плечи, покрываю оставшиеся от моих рук следы жалящими отчаянными поцелуями. Женька что-то бормочет мне в губы. Сбивается, ёрзает. Наматываю волосы на кулак, заставляя её откинуться, и прохожусь языком по горлу. Она обалденно пахнет. Я трусь лицом о её грудь, тычусь носом, не в силах надышаться, лащусь небритыми щеками, раздражая её соски всё сильней и доводя тем самым до исступления. Ну какая же чувственная девочка… Какая отзывчивая. Такую любить одно удовольствие. Ей сколько ни дай – всё с благодарностью примет, а в ответ ещё больше отдаст.

«Моя семья – Нино. Вот и всё. Может быть, ещё ты… Если, конечно, захочешь. А эти люди… Знаешь, я никогда не чувствовала своей к ним принадлежности»…

Вот слова, которые всё объясняют. И для меня, и вообще. От нежности перехватывает дыхание. Хочется ей проорать: «Забудь! Это всё в прошлом. Я буду любить тебя так, как ты того заслуживаешь. Как, может быть, ещё никто и никогда не любил».

Желание обладать Воскресенской пульсирует в теле. Обхватываю полумесяцы её попки ладонями и безошибочно нахожу вход. Женька скулит. Толкает меня в грудь, заставляя откинуться на подушку и, нависая сверху, сама задаёт ритм. Никогда бы не подумал, что в её хрупком теле столько силы. Женька абсолютно неутомима. Через пару минут я оставляю свои попытки побороться с ней за лидерство. Я сдаюсь. В данной ситуации это вполне оправданное решение, потому что я выиграю в любом случае…

Женька убыстряется, скачка становится по-настоящему дикой. Комнату наполняют звуки шлепков, наши стоны и задушенный шёпот. Меня выгибает, я мокрый как мышь… Кожа Женьки тоже влажно поблёскивает. А когда мне кажется, что я этого уже просто не вынесу, она с громким криком кончает, широко распахнув глаза. Для меня это становится той самой последней каплей. Выплескиваюсь в неё с рыком, хотя Женька, кончив чуть раньше, пытается наглым образом соскочить. Понимаю… После оргазма нервы до отвращения оголены. Но, чёрт его дери, я хочу быть с ней в этот момент. Вообще всегда быть с ней… И бёдра толкаются помимо мой воли. Я принадлежу ей до последней капли, как бы двусмысленно это сейчас ни звучало.

– Я бы всё отдал, чтобы остаться здесь вот так…

– А ведь мы могли бы.

– В каком смысле?

– Мы могли бы не возвращаться. Если бы ты отказался от своих планов мести. – Женька зевает, когда это говорит. Надо заметить, что такая расслабленность вообще никак не вяжется с тем, что она предлагает.

– Это исключено.