Что ж так сложно всё с тобой, Евгения Александровна?

Усаживаюсь в кресло, откидываюсь головой на подголовник и, глядя в потолок, в голове подбиваю итог. Что на данный момент мы имеем? Ну, моя догадка о том, что Женька была в моём офисе шпионом, очевидно не подтвердилась. Просто потому, что когда у нас это всё закрутилось, она очень активно стала мне помогать. Знала Женя не слишком много, но чем знала – охотно делилась. И потом, опять же, это именно она вынесла жёсткий диск – мою страховку на будущее. Первое время в СИЗО я не верил, что инфа оттуда не всплывёт. Я ей этот диск поручил по одной только причине – дочь Воскресенского никто не посмел бы обыскивать. То есть по факту из двух зол я выбрал меньшее. Без её помощи они бы один чёрт до него добрались, и тогда бы мне светил совсем уже другой срок. С её помощью всё-таки был крохотный шанс. Я выдохнул, лишь когда спустя пару тройку месяцев Женька передала носитель моему человеку. Ну а потом я стал её просить и о других услугах. Начиная от банальных, бытовых, заканчивая… вовсе не такими безобидными. Я и сам не понял, в какой момент все мои делишки завязались на ней. Той, кто ничего и никогда не спрашивала, просто делала, делала, делала…

Почему? Зачем? С какой для себя выгодой? Я не знаю. Мы же не виделись… ну да, шесть лет! А до этого я ей никаких авансов не давал, да и вообще вёл себя по большей части как скотина последняя. Может, она мазохистка? Или у неё какие-то психологические проблемы. Вдруг это из детства идёт, откуда мне знать? Любил ли её отчим? Или она всегда чувствовала себя… второсортной? Может, её поэтому устраивало такое потребительское и равнодушное отношение? Чёрте что. Мозги вывихнуть можно… Особенно если принять во внимание, что пока я сидел, она всё-таки вышла замуж за отличного парня, с которым и сейчас имеет прекрасные отношения. А к тому же еще родила. И ведь наверняка он делал так, чтобы ей понравилось, раз они поженились. Женька, как и сказала мне однажды, фригидной не была. В свое время я даже успел в этом убедиться на собственной шкуре…

Для меня это было, что называется, делом чести. Я говорил, что мужик – скотина примитивная, да? Так и есть. У меня земля под ногами шаталась, мир рушился, а я всё равно не мог не думать о тех её: «А вы, Сергей Зурабович, не делаете ничего для того, чтобы я кончила»… Потому, что она уела. Одно дело рассуждать, мол, подумаешь, баба у меня, как дохлая рыба. И совсем другое – что дело вовсе не в бабе, а в тебе, не способном её раскачать. Вызов? А то. Ещё какой. Делом чести было доказать хотя бы себе самому, что я мужик что надо.