— С велосипедами мы выглядим довольно глупо, — заметила Василиса.

— Ага, все думают, что мы их спёрли. Ничего, уже почти пришли.

Свернули в очередной переулок, снова пробираясь в завалах смердящих мешков, прошли немного вперёд…

— Вот, это кафе, — сказал Данька с облегчением. — Ура, открыто.

Кафе совсем маленькое, на пять столиков, но в нём тепло. Необычайно притягательно пахнет кофе и булочками. Освещено оно переносными аккумуляторными фонарями, потолочные светильники не горят. В углу сидит с чашками пожилая пара, остальные места свободны.

— Данья, добрый друг! Я рада тебя видеть! — поприветствовала его женщина за стойкой. — И ты опьять с велосипедом! На улице зьима!

Василиса отметила, что женщина красива — статная, белокурая, с голубыми глазами и открытым приятным лицом. Она говорит по-русски, это явно родной язык, но произносит слова распевно, смягчая согласные.

— Привет, Лорена! Здорово, что вы не закрылись. Мы оставим у вас велосипеды, ладно? Ты права — оказалось, что не сезон.

— Ты такой смешной, Данья! Конечно, не сезон! Это же зима! У тебя всегда такой вид, как будто ты вышел на улицу случайно, не зная, что там! Я вижу, ты, наконец, нашёл себе подружку! Как зовут твою девочку?

Василиса задумалась, достаточно ли двух поцелуев для того, чтобы считаться «его девочкой», но так и не решила. Может быть, достаточно, а может быть, стоит закрепить ещё парочкой.

— Это Василиса.

— Васьильиса? Какое странное имя. Но красивое. И девочка красивая.

— Спасибо, Лорена, — вежливо ответила Васька.

— И говорит так же смешно, как ты. Садитесь, дьети. Будьете кофье? Есть немного выпечки, но она не очень свежая, потому что электричества для духовки нет уже сутки.

— Будем очень благодарны, — сказал Данька, — мы здорово проголодались.

Василиса согласно закивала. Из-за переходов между мирами она никак не могла подсчитать, когда в последний раз ела, но это точно было давно.

— Любой столик, — кивнула женщина. — У нас всё равно почти нет посетителей.

— Что у вас творится? — спросил Данька, когда женщина принесла две чашки кофе с молоком и тарелку слегка зачерствевших круассанов.

— То же что и у всех, Данья, то же самое! Бизнес стал совсем никакой! Кому нужно кафе, когда люди боятся выйти на улицу? А вчера отключили электричество. Кофье я варю на спиртовке, но мы не можем печь булочки! Впрочем, заплатить за них тоже никто не может, потому что не работают карточки. Я уже не знаю, есть ли ещё банки, в которых эти деньги лежат? Может быть, мы скоро будем менять муку на дрова?

— У меня есть наличка, Лорена, я заплачу.