— Не знаю, рада ли я этому.

— А нас никогда не спрашивают. Я тоже не испытывал ни малейшего желания становиться корректором, даже пытался несколько раз удрать из Школы. Меня никто не пытался поймать и вернуть, это не принято. Но я возвращался сам, каждый раз думая, что ненадолго. Вот только отведу очередного синеглазого малолетку, брошу на пороге и смоюсь… Ведь я его встретил совершенно случайно! А потом я понял, что ничего случайного в этом нет. Это именно то, для чего меня выбрал Мультиверсум, и, как бы я ни дёргался, окажусь не в том месте не в то время и встряну в очередную историю. Так не лучше ли действовать с открытыми глазами? Даже если на них очки. Но я верю в то, что однажды это закончится. И тогда я вернусь в этот дом на холодном берегу холодного моря, растоплю печку, возьму с полки книжку и останусь тут жить.

— Один?

— Как получится. Это только мечта. До сих пор, кажется, ни один корректор в отставку не вышел.

— И что с ними стало?

— А как ты думаешь?

— Можно я не буду об этом думать?

— Конечно. Это вовсе не твоя проблема. Но я хочу тебе кое-что показать, пойдём.

Даниил встал и протянул Ваське руку. Она взялась за его кисть и поднялась с дивана, удивившись, какая у него крепкая и сильная рука. Они вышли на небольшой, нависающий над морем балкон.

— Смотри.

Василиса окинула взглядом бухту, освещённую закатным солнцем. Оно опустилось ниже уровня висящих над берегом туч и подсвечивало их снизу переливами сизого багрянца, превратив море в подобие мрачного зеркала, в котором как будто отражаются тлеющие угли небесного камина.

— Как красиво! — восхитилась она. — Я, кажется, понимаю, что ты нашёл в этом месте. Здесь так… Величественно, пожалуй. Там, где мы купались, тоже красиво, но там попсовая, потребительская красота. Красота для людей, как в рекламе турфирмы. А здесь все само по себе, можно только смотреть. Не море для купания, а просто море. Огромное, суровое и красивое не для нас. Просто красивое.

— Ты офигенно всё понимаешь! Спасибо. Я немного боялся показать тебе это место. Вдруг ты бы пожала плечами и сказала: «Ну и что ты в нём нашёл?» Но ты поняла.

— Наверное, корректору нужно именно такое. Нечеловеческое и прекрасное. Огромное и спокойное. Не для людей, которые однажды всё испортят.

Они стояли, касаясь плечами у деревянного ограждения балкона и смотрели на садящееся солнце. А потом как-то одновременно повернулись друг к другу и соприкоснулись губами.

Василиса никогда раньше не целовалась. Данька тоже не казался опытным. Но это было… Очень волнующе.

— Посмотри туда, — шепнул он, когда у них кончилось дыхание и они остановились.