— А мои родители меня бросили, когда я стала корректором. Сдали Конторе и забыли. Ну, или не забыли, не проверяла. Не хочу знать.

— Тоже паршиво, — загрустила Василиса, — жизнь — говно…

— Я к тебе, собственно, по двум вопросам. Первый — прости дурака Даньку.

— Это он тебя прислал?

— Нет. Он просто пожаловался. Хотел подружиться и всё испортил. А я решила, что надо тебе кое-что объяснить, потому что он, разумеется, не догадался.

— Не вижу, что тут объяснять, — буркнула Васька. — Глупо это всё.

— Не то слово. Я как узнала, куда он тебя вытащил, романтик хренов, чуть стулом его не треснула. Это ж надо было додуматься!

— Это ты про срез с цветами?

— Ну. Знаешь, что это за цветы? Хотя откуда тебе знать… А мы его историю проходили в Школе. Там с экологией была беда — чуть не до пустыни довели мир. Потом спохватились и начали озеленять, но перестарались. Вывели растение, которое выживает в любой почве, устойчиво к химии и погоде, распространяется спорами и растёт как ненормальное, за несколько дней. Оказалось, что споры разносятся ветром, попадают в дыхательные пути и прорастают прямо там. И так быстро, что человека уже не спасти, он становится питательной средой. Правда, цветы красивые. Каждый цветочный куст там — это чей-то труп. Вот офигеть Данька романтик, да?

— Не то слово. Это что, я теперь стану кустиком?

— Нет, там давно уже безопасно. После коллапсов миры почти всегда самообезвреживаются. Как будто фактор коллапса выполнил предназначение, очистил срез от людей — и отключился.

— Так себе идея была.

— Согласна. Я его не оправдываю, если что. Данька так-то умный парень, но иной раз дурак-дураком. Это вообще с парнями бывает, поверь умудрённой годами семнадцатилетней мне. Я о другом хотела сказать. Он корректор, как и я. Опытный, один из лучших. Был моим куратором в Школе. А корректор — это тот, кто берёт на себя ответственность. Когда срез валится в коллапс, туда отправляют корректора. Иногда нам удаётся найти и вытащить того, кто стал точкой фокуса, тогда срез может из коллапса выйти. Так вытащили меня. Иногда — не удается, тогда срез гибнет. Ответственность всегда на корректоре. В Школе нас учат с этим жить, а не выть от экзистенциальной тоски, но это сильно плющит башку.

— Могу себе представить, — впечатлилась Василиса.

— Не, не можешь. Никто не может. В общем, решать за других — в этом весь корректор. Иногда решать, жить им или умереть.

— Я поняла, что ты хочешь сказать. Данька такой не потому, что он такой, а потому что корректор. Так?

— Ну, ты упрощаешь, но…

— А мне, прости, какая разница, почему именно он такой? Меня не надо спасать. За меня не надо принимать решения. Меня надо просто спросить, хочу ли я этого. Если это слишком сложно для корректора — то к черту корректоров! Пусть займутся теми, кому их помощь нужна.