Но сейчас Джек не хотел этого делать. Он не хотел идти в ее комнату. Он хотел посмотреть на пожар. Это был глупый мальчишеский порыв, желание увидеть, как все горит. Он помчался наверх, чтобы можно быть встать на колени у окна и наблюдать за огнем.
В тот день ветер дул с юга, и поэтому команда начала с северного края пастбища. Со своего наблюдательного пункта на втором этаже Джек видел, как зажигаются фитили горелок, видел, как первые капли огня падают на траву, видел, как первые языки пламени взмывают в воздух, но не видел дыма.
Обычно первый дым во время пала белого цвета – это полупрозрачный легкий туман, который поднимается в воздух, если условия благоприятные, ветер не слишком сильный, а земля достаточно влажная. Белый дым по большей части даже не дым – в основном это вода, пар, выходящий из земли, чтобы дать ей возможность наконец заняться. Потом разгорается первое пламя, но оно практически не дает дыма. Настоящий дым появляется позже, когда трава начинает тлеть, когда огонь медленно катится по пастбищу, бесстрастно, но неуклонно пожирая его. При таких пожарах образуются широкие серо-коричневые клубы, и на равнинах они видны за много миль.
Но сегодня был не такой день. Сегодня команда полила землю огнем, он растекся по траве, и всем пришлось отскочить назад, когда пламя взвилось огромными языками, от которых совсем не было дыма, – настолько сильно и жарко вспыхнула трава. Виной этому был напочвенный горючий материал, хрустящая сухая подстилка, полыхнувшая, как после взрыва бомбы, ярко, неистово, высоко и быстро. Даже слишком быстро: как только огонь разгорелся, ветер отбросил его обратно к команде, и те отступили, чтобы не обжечься. А потом огонь стал растекаться по пастбищу как попало, непредсказуемыми путями, так что некоторые полосы быстро тухли, а другие, подгоняемые кратковременными порывами ветра, двигались в странных направлениях под прямым углом к нему, как будто пытаясь атаковать его с фланга, и так возникали небольшие очаги фронтального огня, которые устремлялись по траве назад, прямо на команду, и той снова приходилось отступать.
В тот день команда работала медленно, урывками. Пожар, который обычно выглядел так эффектно – единая волна огня, тихо ползущая по земле, – сегодня превратился в лоскутное одеяло: пламя бушевало в одном направлении, гасло в другом, команда то приближалась, то отступала. Лоуренс наблюдал за всей этой неразберихой с противопожарной полосы, скрестив руки на груди, суровый и бесстрастный, как всегда. Эвелин стояла рядом с ним. Она перестала фотографировать.