– Мы шли в таком прекрасном темпе, – говорит Бенджамин, переступая через доски. Его кожаные лоферы защищены от пыли одноразовыми тканевыми бахилами синего цвета. – Даже опережали сроки. А потом, ну, в общем, все пошло наперекосяк.

Вскоре после визита в «Частный клуб» они поговорили с Бенджамином, одобрив его проект квартиры и дизайн двух мастер-спален, а также отдельные входы на тот случай, если их брак развалится в ближайшие годы, месяцы или дни – они уже ни в чем не могли быть уверены, – чтобы в случае бесповоротного разрыва кондоминиум мог функционировать как дуплекс, где Джек и Элизабет жили бы параллельной жизнью, не взаимодействуя друг с другом, за исключением, конечно, кухни, которая служила бы своего рода нейтральной зоной между двумя разъединенными крыльями. Джек покорно одобрил этот план, не оказав никакого сопротивления. С того вечера в «Частном клубе» ему казалось, что нужно исключить из жизни конфликты: он соглашался со всем, что бы ни предлагала Элизабет для их новой квартиры, позволял своим студентам творить что угодно, какими бы неубедительными ни были их оправдания, и даже отфрендил отца в «Фейсбуке» после того, как тот опубликовал очередную конспирологическую чушь и Джек понял, что у него больше нет эмоциональных ресурсов, чтобы продолжать этот ожесточенный и непродуктивный спор.

– Выяснилось, – говорит Бенджамин, – что местные жители оказывают серьезное сопротивление, и я их сильно недооценил. Я-то думал, что они сдались еще несколько месяцев назад, но теперь они вернулись, причем с размахом, и изобретательности им не занимать.

– Изобретательности в каком плане? – спрашивает Джек.

– Все иски о нарушении градостроительных норм возобновлены, и к тому же они составили новые, о повреждении объектов культурного наследия. По-видимому, эта группа – Соседское сообщество, это они сами так оригинально назвались, – пытается добавить «Судоверфь» в государственный реестр исторических памятников, и тогда для того, чтобы внести в облик здания хоть малейшее изменение, нам придется получать одобрение комиссии из пятнадцати человек в Спрингфилде.

Бенджамин заводит их в гостиную как раз в тот момент, когда Тоби, по-прежнему в носках, проносится мимо по полу, как по катку, и с криком «Это так круто!» исчезает за углом.

– А еще есть декларация о воздействии на окружающую среду, – говорит Бенджамин. – Власти Парк-Шора объявили, что город – то есть буквально все, что находится в его черте, – теперь является охраняемым заповедником, где проживает находящийся под угрозой исчезновения серый волк, которого на самом деле в Иллинойсе никто не видел с 1800-х годов, и мы обязательно оспорим это в суде – когда-нибудь, – но пока что любое новое строительство в черте города очень удобно становится незаконным. Кроме того, в одном судебном запрете утверждается, что «Судоверфь» – важное место гнездования одного уязвимого вида мигрирующих птиц, и эти птицы, опять же, по очень удобному совпадению пролетают над Иллинойсом только в начале лета, и теперь нам придется сидеть сложа руки и ждать почти год, чтобы убедиться, что эти птицы действительно гнездятся здесь. Все это просто выбешивает, но в каком-то смысле я даже уважаю их смекалку.