Наум Егорович перевёл взгляд с начальства на этого, крупноголового, которому в кабинете генерала Святского было точно не место. Но нет, сидит с невозмутимым видом, будто так оно и надо.

Консультант, чтоб его.

— Серьёзно? — спросил Наум Егорович, чувствуя, что крепко так запоздал с рапортом об увольнении.

Нет, он, конечно, не подал бы.

Ну как ребят бросать? Но вот… но хоть бы погрозился, что ли.

— А что, похоже, что шутим? — вместо генерала ответил умник, который снова вытащил свою хреновину и ею в воздухе помахал. Потом надавил на что-то и положил штуковину на столик, тот, который в углу кабинета. Сам же, наклонившись, вытащил сумку.

А из сумки — ноутбук.

— Наум… — генерал тоже чувствовал себя неловко. — Давай послушаем господина…

— Федоров, — представился головастый. — Фёдор Фёдорович.

Вот наверняка соврал.

Не похож он на Фёдора. Особенно на Фёдорова Фёдора Фёдоровича. Хотя вот сейчас Наум Егорович не усомнился, что, изъяви он сомнения, документы предоставят.

И будут те в лучшем случае как настоящие.

— Из имперской разведки будете? — поинтересовался Наум Егорович, понимая, что отвертеться от высокой чести и совместной операции не получится. — Пятое отделение?

— Пятого отделения не существует, — Фёдор Фёдорович поставил на стол ноутбук, который больше походил на массивный короб.

— Вот-вот. Я своим то же самое говорю.

— Это вы очень правильно говорите.

Сверху короб был расписан рунами, украшен какими-то камнями и с виду всё это сооружение тянуло на хорошую такую государственную тайну. А может, и не одну.

На всякий случай Наум Егорович перевёл взгляд с короба на портрет государя-императора, в котором точно обозримых государственных тайн не имелось, а лишь одно только высокое искусство.

— Официально я числюсь внештатным сотрудникам института культуры, — Фёдор Фёдорович изобразил улыбку, больше похожую на судорогу. — И в любом ином случае ваша помощь бы не понадобилась, но… тут будет проще показать. Одну минутку.

Короб раскрылся.

Или развернулся? Главное, что на экране появился вдруг Наум Егорович. Точнее сперва он решил, что себя видит, но потом понял, что человек просто похож. Щеки потолще. И очки такие, круглые. У Наума Егоровича со зрением всё отлично.

Второй подбородок даже не наметился, а тут вон обжился уютной складкой, шею прикрывающей. И стрижётся Наум Егорович по старой военной привычке коротко. А у этого по обе стороны лысины — кстати, ещё одна причина от привычки не отказываться — седые волосы завиваются.

— Твой брат, что ли? — генерал, до того тоже разглядывавший портрет государя с немалым интересом, покосился на экран.