— И ты…

— Я попросила о свидании. Мне нужно было убедиться, что с Марго всё в порядке. Однако мне отказали. Мягко, но весьма однозначно. Вместо этого мне продемонстрировали видео, где Марго, обняв себя, катается по полу и воет. Она действительно производила крайне неприятное впечатление.

Вдох.

И выдох.

— Также мне сообщили, что болезнь усугубилась не только по причине естественного развития её, но и могла быть спровоцирована приёмом наркотических средств, которые обнаружились в крови Марго. А потом дали понять, что в случае неправильного моего поведения за распространение данных средств привлекут меня же.

Владыкин… Владыкина Данила как-то встречал. Где? Так слёту и не вспомнишь. Но точно встречал. Скорее всего на каком-то тоскливом взрослом и очень серьёзном мероприятии, которые изредка устраивал отец, играя в семью напоказ. И на этих мероприятиях нужно было улыбаться, вежливо всем кланяться и говорить дамам комплименты.

И не приведи боже, если отцу покажется, что Данила перебрал.

Или что был недостаточно вежлив.

Или просто сделал что-то не то и не так. А он, как назло, постоянно делал что-то не то и не так.

Не специально, просто само получалось. Но Владыкин… такой степенный, запакованный в очень дорогой костюм, поглядывавший на остальных со снисходительностью, свойственной людям родовитым и богатым, осознающим своё превосходство над прочими.

И как-то даже не дёргало про Марго спросить.

Сволочью он, Данила, был. Эгоистом и мажором. И да, опять же, сволочью.

— Ужас какой! — прокомментировала Ляля, дожёвывая пирожок.

— Да. В тот момент я испытывала сильнейшую растерянность, которая усугублялась неопределённостью моего положения. Я была другом Марго, но дружба не имеет юридической силы. Соответственно, я никак не могла защищать её интересы.

— А супруг? — поинтересовался Василий. — С точки зрения закона супруг мог потребовать передать ему опеку.

— Он тоже пропал. Извини, что перебиваю. После разговора я отправилась к нему. Я надеялась, что он сумеет добиться личной встречи с Марго, на которую возьмёт и меня. Мы с Иваном были знакомы, и мне казалось, что он относится ко мне с симпатией. Я имею в виду обыкновенную межличностную симпатию, а не та, которая возникает у мужчин по отношению к женщине.

И все кивнули, соглашаясь, что именно о той, первой, и подумали, но никак не о второй.

— Его не было ни в университете, ни в квартире, которую Иван снимал. У меня имелись ключи, и я сочла, что ситуация в целом такова, что я могу пренебречь моментом этичности моих действий.

— Она всегда так разговаривает? — шёпотом спросила Ульяна.