Сердце защемило.

Захотелось одновременно заплакать и рассмеяться. И может, сделать что-то, но обязательно хорошее. Рядом выдохнул Игорёк.

А Никита сказал ворчливо:

— Ну всё… теперь точно трындец… он её почуял.

Ульяна же остановилась. И глаза закрыла. Светлячки сияли над её головой этаким нимбом.

А она улыбалась.

И когда открыла глаза, то в них тоже были светлячки. А вот самой Ульяны — не было.

— Что с ней? — Данила замер.

— Источник, — сказала Ляля и как-то напряжённо. — Источник зовёт.

— И?

— Сила. Она тянется к Ульяне, но…

Та сделала шаг. Куда-то в сторону. И едва не скатилась с этих узких ступеней, которые всё никак не заканчивались. Данила едва успел подхватить её. Но всё-таки успел.

Подхватил, поставил на ноги, благо, лестница закончилась.

Она вывела уже не в комнату — в пещеру.

— Это тоже… мыши? — Данила держал Ульяну под руку, к счастью она не пыталась вырываться. Кажется, она вовсе не замечала его. Стояла, озираясь.

И он посмотрел.

Нет, Данила знал, что мыши выгрызают норы. Нормальные мыши выгрызают нормальные норы. Но это… слева поднималась стена, неровная, каменная, прорезанная зеленоватыми светящимися нитями. Они же, сплетаясь сложными узорами, спускались с потолка.

Высокого потолка.

И в паутине нитей повисали шары. Некоторые — совсем крохотные, с перепелиное яйцо, другие — побольше. Главное, что шары тоже светились.

А ещё под тончайшей оболочкой их ощущалась сила.

Или…

— Гай Юлий Лысый говорит, что эти пещеры существовали издревле, — Никитин голос казался тихим, но свет откликался на него. Шары загорались ярче, и становилось видно, что они на самом деле будто стеклянные.

Или каменные, но тоже прозрачные.

И тёплые.

— Но в мудрости своей Император и его Благословенная Супруга, Несравненная Эмфизема…

— Кто?

— Эмфизема — это имя, остальное, как я понял, титул… в общем, не перебивай, женщина.

Элеонора фыркнула, а Ляля показала Никите кулак, намекая, что не стоит так о женщинах отзываться, особенно когда те рядом.

— … они отыскали путь к благословенным землям, на которых мышиный народ начнёт свой долгий путь к величию…

Биение силы под тонкой скорлупой ощущалось и желание этой силы выбраться. А ещё любопытство. И отзываясь на него, собственная Данилы, выпустила огненную искорку. Та прошла сквозь оболочку, чтобы зажечь внутри огонёк. А в ответ пришла волна.

Тёплая.

Ласковая.

И Данила ощутил, как откликается на неё дар, как расширяется, принимает с благодарностью. И оживает? Нет, дар оставался частью самого Данилы и в то же время он был… отдельным существом?

Так не бывает.

Это противоречит всему, что Данила слышал. И науке тоже противоречит. И логике. Только… только сейчас он понимал, что несмотря на все противоречия, он чувствует себя много яснее, чем когда бы то ни было прежде.