— Наверное. Не знаю. Красивая.
— Держись подальше.
— Почему?
На пощечины пленный реагировать не желал.
— Потому что ты с ней даже не знаком, а уже… тащишь в дом всякое, — Дуглас обошел мага и требовательно вытянул руку, в которую Кайден вложил добытую бляху.
Обе бляхи.
— Второй где?
— Закопался.
— Сам? — Дуглас бляхи выложил на стол.
— Почти… ясень помог.
Вот почему Кайден, несмотря на то что физически много сильнее обычного этого человека и давно уже превзошел его в воинском искусстве, все одно чувствует себя бестолочью.
— Помог, стало быть… но хоть закопался-то он надежно?
— Очень, — поспешил заверить Кайден. — Даже с лопатами не найдут. А копать там нечего… незачем… в общем, я подумал, что этот нам все и расскажет.
— Расскажет, — кивнул Дуглас. — Куда ж он теперь денется? Зря, что ли, тащил? Хотя, конечно, «абиссинские львы»… в нашем-то захолустье? — Он потер щетинистый подбородок.
«Львы»?
В человеческих наемниках Кайден разбирался не слишком хорошо. Ему они казались одинаково бесчестными, но о «львах» что-то такое слышал.
— Профессионалы своего дела, — Дуглас постучал краем бляхи по столу. — Их немного. И у нас они вне закона, да…
Хорошо.
Значит, если тот, первый, закопался не так глубоко, как хотелось бы Кайдену, точнее, если вдруг произойдет непредвиденное и тело отыщут, то особых неудобств сие обстоятельство не причинит.
— После того как участвовали в заговоре Сотни. Я, грешным делом, думал, что их всех перебили, но выходит, что нет. Интересно… очень интересно…
Дуглас потер подбородок и пнул пленника.
— Интересно даже не то, как их отыскали… скорее, зачем? Эй ты, недоносок, поговорим? А ты, мальчик мой, иди и приведи себя в порядок.
— Зачем?
— Знакомиться пойдем, раз уж у нас тут такое… под боком.
— Спроси и про караван…
— Спрошу, спрошу, — Дуглас подтолкнул Кайдена к выходу из камеры. — Не переживай, обо всем спрошу. А тебе отдохнуть надо. Помыться… помнишь, мыться надо каждый день…
Помнит. Еще как помнит. Мытье Кайден ненавидел. Раньше. В том, ином, мире, который казался настоящим, тело не требовало такой заботы. Оно падало в мягкие мхи, и те очищали от грязи куда лучше воды.
Вода пугала. Она обжигала и па́рила. Воняла мылом. И давала клубы едкой пены, которая норовила забраться в глаза.
Кайден вздохнул. Надо будет написать письмо бабушке. Ей нравится получать письма. И деду тоже. Он куда более сдержан, но тоже беспокоится. Он приглашал Кайдена ко двору, говорил, что начинается время перемен и возможности открываются великолепные, что таланты Кайдена оценят…
Может, и вправду поехать? Потом?