Отец улыбнулся.
— Или нет, скорее, ты о нем промолчал, оставил про запас, ведь мало ли как оно в будущем повернется…
Слегка наклоненная голова.
Седая. А ведь он не так уж и молод. Он старше Генриха, и пусть выглядит сильным, может статься, что и он покинет этот мир. Что тогда Катарина ощутит? Печаль? Или облегчение?
— Уходи, — попросила она. — Уходи и дай мне наконец свободу…
— Свобода — это еще и ответственность, — сказал отец. — А ты к ней не готова. Ты глупая девочка, которой кажется, что нет ничего страшнее жизни во дворце. Знаешь, сколькие бы над тобой посмеялись? А сколькие с радостью готовы были бы поменяться? В этом мире, Катарина, люди умирают. И убивают.
— Знаю. Случалось… видеть.
Отец поморщился и, словно извиняясь, произнес:
— Я говорил Генриху, что ты слишком чувствительна, чтобы принимать участие в подобных забавах. Но сама знаешь, порой он бывал слишком упрям.
— Уходи.
— Хорошо, — отец отступил в туман. — Я уйду. Но я вернусь, когда ты станешь мне нужна. Возможно, тебе и вправду стоит немного побыть одной. Женщинам, я слышал, это нужно. Но не увлекайся, Катарина. Помни. Ты королева, пусть и бывшая.
Глава 26
В дом змееныша Кайден звать не стал. А тот не стал напрашиваться, соврав, что должен присмотреть за братом, да и в городе у него дела. И Кайден сделал вид, что поверил, будто Гевину и вправду интересен брат.
— Передай ему, что, если будет мешаться, утоплю в болоте.
— Передам, — Гевин склонил голову.
— И до матушки своей доведи, что не во всякие дела лезть стоит…
Вновь кивок.
Короткое прощание, без которого можно было бы обойтись. И тихая ночь. Сверчки и те примолкли. Ветер притаился в ветвях, и лишь в траве суетились светляки.
Кайден дважды обошел вокруг дома.
Заглянул в конюшни, где пахло сеном и конским навозом. Взобрался по стене, застыл, прислушиваясь к дыханию мальчишек, что спали на чердаке, закопавшись в солому.
Он нашел пару фляг и украденный окорок.
Послушал, как сопит старый конюх. Человек улыбался во сне, причмокивая губами, и выглядел при этом отвратительно счастливым.
Он ли?
Или та экономка в сером платье и с серым же лицом, столь невыразительным, что Кайден, как ни силился, не способен был вспомнить черты его.
Те лакеи, чей разговор он подслушал в прошлый раз? В доме они держались с должной долей незаметности, что характерно для опытных слуг. И тем не менее именно это качество теперь и казалось подозрительным.
Что было делать слугам в мертвом доме?
В том, что опустел и стоял пустым лет пять? Поддерживать его? Хватило бы куда меньшего количества… или…