Он смотрел на Катарину и кривился.
Немолодой, но красивый. Катарина знала, что многие женщины при дворе искали его благосклонности, и отнюдь не потому, что отец был щедр и снисходителен к своим любовницам. Да, кому-то нужны были деньги, кто-то искал выгоды — для себя ли, для семьи ли, но изрядно было и тех, кому он просто нравился.
Их влекла его сила. Власть.
Их не отталкивали ни седина, ни расчерченное шрамом лицо, ни его неготовность жениться вновь, о которой он заявлял сразу…
— Снова бежать? И снова… и опять? До каких пор, Кати?
Так он называл Катарину в детстве, когда находил еще время заглянуть в детскую комнату. И даже порой брал их всех на прогулку, пусть всего-навсего в сад.
— А помнишь качели? Те, что я велел поставить в саду? Я сажал вас и катал… до самого неба. Луиза, помнится, расплакалась. Элоиза и вовсе отказалась садиться. Твой брат умолял остановиться, хотя не так уж высоко они и поднялись. А ты, Катарина, ты смеялась. Я толкал их выше и выше, до самого неба, и мне самому было не по себе смотреть, как они взлетают. Но ты лишь смеялась и просила еще. И тогда мне подумалось, что из всего моего выводка лишь ты унаследовала истинную силу рода. Но куда она подевалась после?
— Ты знаешь, — во сне ему противостоять куда проще.
Там, в жизни, Катарина терялась. Она готовилась к каждой встрече и репетировала перед зеркалом что позы, что слова, однако стоило появиться отцу, и они исчезали.
— Ты отдал меня ему…
— Королю.
— Старику. Грязному. Ужасному старику.
— Королю, — с нажимом повторил отец. — Думаешь, мне было просто устроить эту свадьбу? Поверь, смазливых девиц в Британии полно. И папаша любой готов был наизнанку вывернуться, чтобы дочь примерила корону.
— Но ты отдал меня, — Катарина стиснула кулаки.
Она по-прежнему ясно осознавала, что все происходит во сне, и это понимание придавало ей сил.
— Я надеялся, что ты-то поймешь, какая удивительная возможность тебе открывается. И что нужно было? Родить ребенка… просто родить ребенка…
— Сложно родить ребенка от мужчины, который не способен его подарить.
— К тебе возвращается дерзость? — отец скрестил руки. — Что ж, возможно, я поспешил. Следовало бы нанять учителей. И подождать немного, пока ты войдешь в должный возраст. Но у нас не было времени ждать…
— И я в этом виновата?
— Нет, — спокойно согласился отец. — Ты виновата в том, что, имея шанс, ты им не воспользовалась.
— Как⁈
— Джон. Думаешь, я зря тратил силы, знакомя вас? Он сын своего отца. Одна кровь. Одна сила. И любой артефакт признал бы твоего ребенка…
— Ты… — Катарина отступила. — Ты хотел…